Книга Одна на двоих. Золотая клетка, страница 50 – Бетти Алая

Вспомнить стыдно. И сладко. Мне было безумно хорошо! Я отдавалась двум мужчинам, полностью отпустив контроль. Такое необычное чувство!

Когда знаешь, что все только для тебя и ради тебя. Два таких властных, опасных и жестоких…

— Со мной ты другой…

Клим открывает глаза и улыбается.

— Как у тебя это получается? — хрипло спрашивает. — Еще недавно я хотел тебя придушить. Посадить на цепь. А сейчас я словно сам надел на себя ошейник.

— Это называется любовью, — двигаюсь ближе, устраиваюсь удобнее.

Мы совсем близко. В одной постели. Такие, как Клим, обычно трахают и исчезают. Но не меня. Со мной он так никогда не поступит.

— Я не умею любить, принцесса, — взгляд мужчины становится серьезным, — любовь — недоступная мне опция.

— Ой, да прекрати! — закатываю глаза. — Каждому человеку эта опция доступна. Мы рождаемся в любви. Испытываем ее впервые, когда мать берет нас на руки. Смотрит с нежностью. Что бы у тебя в жизни ни случилось, как бы глубоко ты ни прятал ее, любовь есть!

— Не стоит, Ян, — Клим резко садится в постели.

Я каменею. В ужасе распахиваю глаза.

— Кто это сделал? — подползаю к нему, рассматривая ужасные шрамы на сильной спине.

Часть из них забита татуировками. Как ему, должно быть, больно…

— Яна, не надо! — рычит, затем встает и надевает штаны. — Не лезь ко мне в душу!

Берет сигарету и выходит из комнаты. Ну уж нет! Ты больше не сбежишь! Спрыгиваю с постели и голышом несусь за мужчиной.

— Ты из-за них не веришь в любовь? — не унимаюсь. — Стой! Клим! Поговори со мной!

— Это все не имеет смысла, Яна! — резко разворачивается, я впечатываюсь в его грудь. — Зачем ты лезешь, вот скажи мне?

— Я хочу… хочу… — не нахожу слов, — быть ближе к тебе.

— НЕ ИГРАЙ СО МНОЙ! — его глаза наливаются кровью, мужчина со всей силы бьет кулаком в стену рядом с моей головой.

— Руку убрал, — сзади раздается тихий голос Мурада, — быстро, Уолс. Еще раз ее напугаешь, спущу с лестницы.

Клим разворачивается и уходит.

Мне страшно! Я вся дрожу. Сползаю по стенке вниз. Мурад присаживается напротив. На нем лишь джинсы. От мужчины пахнет кофе и сигаретами.

— Где ты был? — всхлипываю, обнимая себя руками. — Я не нашла тебя в постели…

— Пошел выпить кофе. Вы спали, решил не будить. Что случилось? Вас ни на миг нельзя оставить вдвоем, вы либо трахаетесь, либо ругаетесь…

— Я увидела его спину, — шепчу, — Мурад, откуда у него такие шрамы? Кто его мучил?

— Шрамы? Не обращал внимания… — чешет затылок, — так, давай успокойся. Пошли кофе попьем, хватит на полу сидеть. Вставай.

Он поднимает меня, прижимает к себе. Ведет в спальню, одевает в ночнушку. Внезапно хлопает входная дверь. Я вздрагиваю.

— Кофе стынет, пошли, — тащит меня, — за Клима не беспокойся. Видимо, ты надавила на больную мозоль.

Мы спускаемся на первый этаж. Проходим на кухню. Там у Уолса барная стойка с высокими стульями. Мурад включает подсветку, создавая приятную теплую атмосферу.

— Кофе остыл. Сейчас сварю новый, — спокойно говорит.

Включает кофемашину.

— Спасибо тебе, — шепчу, слегка приходя в себя.

Поведение Клима выбило меня из колеи. Он так резко взбрыкнул! Я ведь просто хотела узнать, откуде те шрамы.

— За что? — усмехается Горцев.

— За то, что ты такой… и что всегда рядом, когда нужен. Я ведь тебе так и не сказала, как благодарна за твою поддержку. После похорон папы я была разбита. Но ты просто меня забрал. Дал мне кров, деньги. И самое главное, ты заботился.