Книга Одна на двоих. Золотая клетка, страница 41 – Бетти Алая

Там действительно стоит подпись папы. Но он не мог… просто не мог!

— У вас есть полгода, чтобы оспорить его, — говорит адвокат, — но я бы не советовал. Уверен, ваша мачеха обязательно учтет ваш интерес при вступлении в наследство.

Он уезжает. А я так и остаюсь сидеть в кабинете отца, полностью раздавленная.

— Ну что, доченька, — голос Ксюхи сочится ядом, — обсудим условия, при которых я не вышвырну тебя отсюда уже сегодня?

Молчу.

— Ты выйдешь замуж. Один великодушный человек согласился взять тебя, голодранку, себе на воспитание. Будешь жить в его доме, рожать детей и не отсвечивать. Кстати, он был на похоронах сегодня…

Вспоминаю жирную свинью в дорогом костюме. Меня передергивает от отвращения.

— Я не буду…

— Будешь. Твоя свадьба — дело решенное.

— Я НЕ БУДУ! — рычу. — Ты убила папу! А теперь хочешь отдать меня какому-то жирному извращенцу!

— Именно, мелкая дрянь, — скалится она.

— НЕТ! — вылетаю из кабинета папы. — Ты не заставишь меня!

— Я знала, что ты так скажешь. Выносите! — орет на весь дом.

На втором этаже появляются охранники. Они тащат мои чемоданы.

— Что ты делаешь? — внутри все холодеет.

— Пошла вон, — сухо заявляет Ксюха, — это мой особняк. И дармоеды мне не нужны…

Я кричу. Плачу. Но меня выталкивают из собственного дома. Выкидывают на улицу, как щенка. Те люди, которые совсем недавно защищали меня…

Это случилось недавно, но мне кажется, что в другой жизни. Тогда я сидела на холодном асфальте и плакала. Пока рядом не остановилась черная машина.

Это был Мурад.

Он дал мне защиту и пообещал вернуть мое наследство.

Слышу громкий хлопок двери. Вздрагиваю. Клим вернулся. Я аккуратно стекаю с постели. Ноги дрожат, еле иду.

Смотрю на себя в зеркало. Осунувшаяся, бледная. Измученная. Тихо всхлипываю. Он спас меня! Не знаю, что случилось с Левиным, но вой стоял на весь клуб.

Дрожащими руками натягиваю платье.

По стеночке добираюсь до лестницы. Спускаюсь. Медленно. Направляюсь к кабинету Уолса.

Хочу начать с ним заново. Поговорить. И спросить, зачем он опоил меня тем вечером.

Толкаю дверь.

В его кабинете полумрак. Голубая дымка от кучи выкуренных сигарет.

— Клим, — кашляю.

— Яна? — вижу в его темных глазах удивление.

Мужчина резко встает. Широкими шагами преодолевает кабинет. Поддерживает меня. Льну к нему, чувствую крепкую опору.

— Я пришла извиниться, — хриплю, задыхаясь от табачного дыма, — если бы не ты, я…

— Пошли, — Клим подхватывает меня на руки и уносит из кабинета.

Несет в спальню. Не мою.

Свою…

Яна

Крепко обнимаю Клима за шею. После разговора с Мурадом мне открывается то, что я не замечала до этого.

Одиночество, в котором живет этот непростой мужчина. Вынужденный выживать в зверином обществе. Среди тех, кто в любой момент нанесет удар в спину. Предаст.

Продаст ради более жирного куска.

Но Уолс выжил. И не просто выжил! Он встал на вершине. Гладиатор и манипулятор в одном лице. Он умело обыграл всех. При этом находясь на виду.

Клим кладет меня на постель. Нависает сверху. Сейчас я приму все, что бы он со мной ни сделал…

Но он лишь садится рядом.

— Зачем ты пошла ко мне в кабинет? Врач сказал: постельный режим, — зарывается пальцами в волосы, — Яна, ты вообще умеешь слушаться или нет? Или в тебе эта опция не заложена?

Он злится.