Книга Ищу маму для папы — спецназовца, страница 57 – Рошаль Шантье

— Полегче, бугай. Казенное, — ржу.

— Сорри, — пересаживается на мою койку. Викинг у нас парень габаритный.

— Так вот, вернемся к нашим баранам, — говорит Боря. — Поступают в один вуз, учатся на одном курсе, съезжаются. Все чики-пуки короче. А через неделю после Денискиного дня рождения Филипову исключают из университета и она резко исчезает.

— А сколько прошло времени между исчезновением и исключением? — спрашиваю.

— Неизвестно, — Борис пожимает плечами. — Исчезновения как факта нет. По бумагам она просто перестала появляться на парах. Из-за неявок исключили.

— Еба-ать, муторно, — комментирует Горячий.

— Скажи? Причем я облазил весь курс — о Филипповой упоминаний больше нет. Она осталась вот на таких фотографиях как эта. И все, — Борис тычет в фотку в руках Клима.

— Дак ее просто стерли?

— С таким-то отчимом? Не удивлюсь, если даже родители из страны выехали, — хмыкает Ян.

— Ан-нет.

— Нет?

— Неа. Родители живут под столицей в какой-то бабкиной хате. Ведут хозяйство, садят огород и ухаживают за старшей дочерью-инвалидом, — поясняет Борис.

— Так может нам смотаться туда? Ну чисто в речке скупнемся, в гости зайдем, — рассуждает Клим.

— Толк есть. Но не факт, что они станут разговаривать.

— Че? Я вроде рожей вышел, — скалится Клим. Рожей вышел — это да, баб меняет чаще, чем носки.

В дверь стучат. Мужики, как по команде встают.

— Ой, здравствуйте, — краснеет Алла Павловна. — у вас тут целый гарнизон.

Мужики прыскают.

— Ну, почти, — улыбаюсь я. А когда ловлю непонимающий взгляд врача, считаю своим долгом объяснить: — в гарнизоне около тридцати тысяч человек личного состава.

— Вот как, — смеется она. — Я обязательно запомню. Но и вы запомните пожалуйста, что приемные часы у нас до семи.

Переводим взгляд на настенные часы — без двадцати восемь. Это у нее смена заканчивается, вот и пришла.

— Извините.

— Простите пожалуйста.

Наперебой кивают мужики. Алла Павловна снова краснеет. Пробормотав что-то вроде «собирайтесь, пожалуйста» — уходит.

— Приятная она, — говорит Клим.

— Ой бляя…

— Так, врачиху не трогать.

— Че это? Я же из лучших побуждений! — возмущается.

— Ага, ты неделю попобуждаешь, а она потом в соплях тут ходить будешь.

— Мои женщины всегда остаются довольны, брат, — скалится бугай.

— Неисправимый бабник, — ржет Ян.

Викинг только разводит руками:

— У каждого свои пороки.

— Так чего там? — возвращаю к теме. — Мы остановились на доме Филиповых. Если я правильно понял по бумагам, то это не наследство.

Боря качает головой, прокашливаясь:

— Дело в том, что эта хатка появилась, когда пропала Екатерина. До этого Филиповы прекрасно жили в трешке среднего района. Сергей Филиппов — дистрибьютор какого-то печенья, Наталья, — это мама, — продавщица в киоске сладостей. Киоск, кстати, Филиповым и принадлежал.

— Вот как. Даже бизнес свой.

— А я тебе о чем. Зачем им переезжать? Все складывалось вполне неплохо, — задвигает Боря.

Ответа, естественно, не следует. Тупик.

— А может Трубанов помог немножко с бизнесом?

— Может быть. Но это ничего не дает. Даже если и помог, в нашей стране кумовство — нормальная практика.

— Согласен, — кивает Андрюха. — Ну помог какую-то службу пройти, делов-то. Тем более магазин печенья.

И опять тишина. Любая попытка продвинуться сразу обрывается. А чтобы ехать в деревню, нужен весомый список вопросов.