Книга Ищу маму для папы — спецназовца, страница 35 – Рошаль Шантье

Я ловлю. И выдох, и свое имя в нем.

— Я знаю.

Касаюсь ее губ очень нежно и медленно. Мучительно медленно, но с ней спешить не хочется. Она не Карина. Эта девчонка со смешной фамилией, которая ей очень подходит, и ворохом проблем — высшая лига. Горемычная.

Проникаю в ее рот языком, медленно обвожу язык, ласкаю. Дурею от вкуса, эмоций, запаха. Привлекаю ближе. Рукой фиксирую голову и наглею, углубляя поцелуй.

И останавливаюсь, когда из горла Стефании вырывается полувсхлип, полустон. Я отрываюсь очень медленно, потому что вообще не хочу от нее отрываться. Чуть пошатнувшись в мои руках, она ошарашено моргает. Её расслабленное тело под моими касаниями ощущается иначе — и мне становится любопытно, какая она после оргазма.

Черт.

— Беги собирайся, — шепчу, целуя курносый нос в веснушках.

Стеша неловко кивает, делает несколько шагов в комнату, но вдруг останавливается. Словно наткнувшись на преграду.

— Мне надо дождаться пробуждения Арсика! Тихон, он заснул, обнимая мою руку. Я не могу уйти вот так. Пожалуйста!

Эта девчонка — моя личная высшая лига. Жаль, не суждено.

Для Стефании и моих сыновей будет правильно, чтобы она уехала. Когда Денис найдёт её здесь — а с помощью Ксении это лишь вопрос времени — начнётся замес. Полетят не только погоны, но и головы. У меня нет оснований не доверять сведениям Бориса: значит, Денис — мстительный ублюдок, не принимающий отказов. Две девушки, связанные с ним, уже пропали. И я не позволю Стефании стать третьей.

Ей нужно уехать. А я отсюда позабочусь о том, чтобы ее не нашли.

— Конечно. Собирайся, если Арс не проснется сам, я его разбужу.

Стефания

Размазывая по щекам слезы, я смотрю на собственное отражение в окне машины. Тихон везет меня на автовокзал. Наверное, я должна радоваться. Все, что я планировала провернуть — на деле осуществилось как нельзя лучше. Мало того, что Тихон меня не сдал, так еще и содействует. Убегать из города в сопровождении спецназовца — что может быть лучше?

Только остаться с ним навсегда. Или хотя бы попробовать.

Тихон нравится мне как мужчина, я полюбила — да, полюбила! — его детей. Боже, да кто их не полюбит вообще! Монстриха — ебанашка не в счет. Там по фазе клиника. Наверное, у меня должна срабатывать женская солидарность и все такое. Но я искренне считаю, что Ксения не из женского братства. Может, она и относит себя к представительницам нашего круга, однако мы безапелляционно относим ее обратно.

Я не имею к Черноморам никакого отношения, но не могу простить недоштопаной выдре глаз Семена, когда он вышел меня провожать. Они были красными. Семен плакал. Он заперся в комнате и рыдал по своей эгоистке-матери, потому что даже пятнадцатилетнему парню невдомек, как можно отказаться от близкого человека. Дитё с Арсом, как с писаной торбой носится. Он не плакал, когда ему разбили нос, а сегодня — да. И за это я ненавижу злобную дуру.

От прощания с маленьким Арсением и сейчас отойти не могу. Даже Тихон до сих пор сжимает руль до побелевших костяшек. Ребенок успокоился только тогда, когда увидел мой торт. Всхлипывая, он ковырял в нем вилкой и приговаривал, что я обязательно должна испечь еще один.

Мое сердце разрывается. Я ощущаю это снова и снова и больше всего на свете хочу сползти с кожаного кресла на пол и на коленях умолять Тихона вернуться.