Онлайн книга «Ведьмина кровь. Ясиня и проклятый князь»
|
— Да что б тебя, несносный! — в сердцах бросила Ясиня и мельком взглянув на мечущееся в беспамятстве лицо дружинника, беззвучно охнула. — Ты⁈ Подоспевшая с водой и тряпицами Дарина замерла рядом, скучающе глядя на раненого. — Отходит горемычный… Ясиня едва сдержала сердитый рык. Обтирая руки чистым, она сурово сдвинула брови и коротко потребовала, указав взглядом на расчищенное рядом с мужчиной место: — Воду поставь сюда! Тряпицы сложи рядом. А теперь, поди вон. Кликну, коли понадобишься. Дарина равнодушно покачала головой, словно признавая бесполезность усилий лесной ведьмы, но спорить не стала. Ясиня и не заметила, как та исчезла за дверью. Резво выудив из своей котомки малую глиняную бутыль с узким горлышком, она плеснула, в услужливо оставленную хозяйкой миску несколько почти чёрных капель. Развела их водой и поднесла миску ко рту раненого, который метался в беспамятстве. — Пей… Вук. Не думала я, что вот так мы свидимся, — пробормотала княжна, глядя в покрытое грязью и царапинами лицо княжьего дружинника. Откинула с высокого лба слипшиеся волосы, мимолётно любуясь точёными чертами по-прежнему прекрасного лица. Осторожно коснулась пальцами прикрытых век… Впрочем, времени на нежности не было. С трудом влив в рот мужчины немного успокаивающего снадобья, Ясиня расторопно принялась за его раны. Раненый больше не стонал. Тихий, бледный и бездыханный, сейчас он походил на поверженного древнего бога из деревенских сказок. — Помер, — уверенно произнёс Ясень, сунувший свой любопытный нос в сенник. — Типун тебе на язык! — одёрнула его сердитая ведьма, шустро перевязывая наскоро обработанные раны. — Жив он, только в беспамятстве. Беги к мамке. Скажи, пусть мужиков соседских позовёт. Дело для них есть… Глава 20 Баюн начисто вылизал сметану из миски и, неторопливо облизав усы, отодвинул лапой пустую посудину. — Едва не прокисла… — Сметана-то? И верно, второй день стояла, — с усмешкой забрала миску Ясиня. — Гляжу, и о сливках ты позаботился… — Так то я от сокрушения, — вздохнул котяра, вольготно потягиваясь по лавке. — Который день живём в беспокойстве. А всё этот проклятый гридень, которого ты притащила, Ясинюшка. На кой он нам сдался? Коли здоровый был бы, так ладно, дрова бы колол, да охотился — всё прибыток. А так лежит мертвяк-мертвяком, одни хлопоты да расточение от него. Ты, вона, третью ночь на лавке спишь, да пчёлкой над ним вьёшься, а этот недужный хоть бы моргнул разок… Попомни моё слово, впустую радеешь ты об нём. Не будет с этой затеи толка… — А коли и так, тебе что за забота⁈ — нахмурилась княжна. — Даи неправда твоя, хвостатый. Есть толк от моего радения. Не помер же бедолага до сей поры… С этими словами она невольно взглянула на раненого, которого, по её просьбе, принесли на наскоро сбитых марах деревенские мужики к ней в избушку. Кой в чём кот был прав, с Вуком, который то беззвучно лежал бревном, то метался в лихорадке, вышло немало хлопот. Однако ж, обрабатывая следы от ударов меча и осторожно вливая в рот лечебные отвары, Ясиня каждый раз с удивлением подмечала, как быстро затягиваются страшные, смертельные раны. Как потихоньку возвращаются краски на обескровленное лицо княжеского воина. Дышал он всё ровнее и очевидно больше не собирался отправляться в царство Самарила. Только вот веки мужчины были по-прежнему смежены, точно в беспробудном сне… |