Онлайн книга «Ведьмина кровь. Ясиня и проклятый князь»
|
Ясиня недовольно скривилась, окинув внимательным взглядом тела двоих, прикрытых по грудь холстиной, мужчин. — Малец твой, Дарина, баял, что непростые, родовитые мужи здесь у вас… А вы их вона как, на пол, точно какую рухлядь… — хмуро заметила Ясиня, разматывая свою котомку. — Так кровят раны у иродов, — скоро заооправдывалась Дарина. — Все постели мне изгваздают, в век не отстирать… Ты уж, Ягинюшка, расстарайся, подсоби, чем можешь! Выходи бедолаг. А уж мы в долгу не останемся… — Воды принеси чистой, холодной, ключевой, и тряпиц свежих, — перебила её княжна. — Да поставь на огонь котелок с водой. Шевелись! Присев на корточки возле раненых, она откинула холстину и, нахмурившись, потянула носом тяжёлый кровяной смрад. — Давно лежат здесь? — Да всего ничего, — торопливо ответила Дарина, пятясь к двери. — Только мужики их в избу внесли, как я малого за тобой сразу отправила. Время едва за полдень перевалило. — Хорошо, — коротко кивнула «ведьма». — Неси воду… Эй, погоди-ка, — окликнула она хозяйку уже в дверях. — Сынок твой сказал про троих гридней. А здесь только двое… Дарина неловко замерла в дверном проёме, теребя конец платка. — Ась? А… так верно, трое… Только ж, мы третьего дружинника в сеннике положили. Ты, голубушка, о нём не думай. Парень тот совсем плох. Вот-вот помрёт. Попусту лишь возиться… Поднявшись с корточек, Ясиня поправила съехавший совсем на нос «ведьмин» платок, и со вздохом распорядилась, — Веди, показывай! В большом, густо благоухающем травяным духом сеннике царили полумрак и прохлада. Дарина пошире распахнула широкую дверь, позволяя солнечным лучам осветить плотно скрученные тюки сена и мужчину, распростёртого посреди них. Ясиня быстро шагнула внутрь и, наклонившись к раненому, без охоты взглянула на лицо дружинника. То было повернуто набок и прикрыто свалявшимися в беспорядке, некогда светлыми, а теперь покрытыми грязью и кровью волосами. Короткая светлая бородка над крепкой, загорелой шеей, заставила Ясиню вздрогнуть, но она тут же прогнала нелепый морок, кольнувший сердце. Разглядывая насквозь пропитанную кровью рубаху и запятнанные красным портки бездыханного воина, она задержала взгляд на голых ступнях и тихонько хмыкнула, — Уж и сапоги в хозяйство прибрали? — Так то ж не мы, бабушка. Кто-то из деревенских раньше успел. Да, впрочем, и сама посуди, к чему мертвяку сапоги в Нави? Не желая дальше вести пустые разговоры, Ясиня махнула рукой, отправляя хозяйку за водой. Не медля, достала она из котомки короткий нож и принялась проворно разрезать рубаху на раненом. Шелковистая, некогда нарядная, дорогая ткань неохотно поддавалась острому лезвию. Пальцы княжны быстро окрасились алым, но она лишь крепче стиснула зубы, хмуро осматривая глубокие раны витязя: глубокий, наискось разрез шёл через всю широкую грудь, обильно кровоточа. Вторую рану, пульсирующую тёмной, густой кровью, Ясиня обнаружила на левом боку мужчины. Прижав обе ладони к этой ране, «ведьма» торопливо зашептала заговор останавливающий кровь. Внезапный глухой, утробный стон заставил Ясиню вздрогнуть всем телом. Раненый под её руками дернулся и неожиданно пошевелился. — Тише, тише… — пробормотала Ясиня, досадуя на не вовремя очнувшегося воина. Однако увещевания княжны сделали только хуже. Воин забился, что-то бессвязно замычал, мотая головой. Кровь снова брызнула сквозь пальцы девушки. |