Книга Стать Равной, страница 111 – Ника Летта

— Нет… — выдохнул он.

Слово вышло чужим, сломанным. Он разжал пальцы, отступил на шаг, будто от собственной руки. Эльвира покачнулась. Шиардан дёрнулся к ней — уже собой, уже настоящим, уже отчаянно — но она рефлекторно отшатнулась.

Это движение добило его сильнее ножа. Она боялась его. Теперь по-настоящему.

— Эльвира…

— Не трогай, — прошептала она.

Кровь быстро пропитывала ткань. Шиардан стоял посреди технического коридора, и весь его мир схлопнулся до одного невозможного факта.

Он сделал это. Его руками. Её кровь. Резонансная женщина, которую вирасс обязан был защищать даже ценой собственной жизни.

Та, ради кого он пошёл против Виртума, Империи, Ронана, своей расы и самого себя.

Он ударил её ножом.

И где-то глубоко под ужасом, под болью, под невозможностью, по нервам прошла чужая механическая тень. Не мысль. Не команда. След.

Шиардан понял. Это было в нём. Всё это время. А потом Эльвира начала падать.

ПОЛГОДА НАЗАД

АКАДЕМИЯ ЭРРАЙ В44. ОРИОН-17. ЛИЧНЫЕ ПОКОИ МЕЙ'ТАРИНА ЭРА ЛАЯ

Когда Император поднял флот, Мей'Тарин понял: слух перестал быть слухом.

Ронан Великолепный не оправдывался. Не прятал слабость за протоколами. Не созывал Совет, чтобы убедить Галактику в собственной неуязвимости.

Он сделал в духе абсолютной власти. Он показал, что даже трещина в его власти способна стать оружием.

На голографической панели вспыхивали боевые дуги: флагман, крейсеры, тяжёлые носители, перехватчики. Виртум был отмечен не как дипломатическая зона давления, а как объект потенциального силового подчинения.

Мей'Тарин медленно провёл пальцем по краю стола.

— Вот теперь он действительно опасен.

Келар Артер резко усмехнулся.

— Теперь? До этого, по-твоему, он был комнатным зверьком?

— До этого он скрывал слабость, — мягко ответил зейнарец. — Теперь он превращает её в демонстрацию силы.

Келар скривился, но промолчал.

Он тоже смотрел на карту. На маршрут флота. На прямую военную дугу к Виртуму. И впервые за долгое время в нём не было ни азарта, ни злорадства. Только холодное понимание: их игра стала слишком большой.

— Он летит за землянкой, — сказал Келар.

— Не только. — Мей'Тарин чуть наклонил голову. — Он летит за правом назвать её своей.

— Романтично.

— Политично, Артер. Не путай низшие инстинкты с властью.

Приу зло посмотрел на него.

— Если он доберётся до Виртума первым, всё закончится. Он заберёт её, закроет контур, зачистит свидетелей, прижмёт вирассов, запугает Совет. А нас с тобой пустит на показательные опыты.

— Не обязательно.

— Не начинай свою зейнарскую муть. Говори прямо.

Мей'Тарин вывел новый слой карты.

Палира. Релланис. Зейнарские нейтральные узлы. Приуские лабораторные сети. Закрытые каналы Совета Крови.

— Ронан сделал одну ошибку.

Келар прищурился.

— Поднял флот?

— Слишком громко. Теперь каждый, кто ещё вчера боялся думать, сегодня задаст себе вопрос: если он пришёл за Виртумом, что помешает ему завтра прийти за нами?

Келар застыл.

— Ты связался Палирой?

— С теми, кто давно считает, что приу слишком долго дарят Империи мозги, а получают взамен ошейник.

— Ты лезешь в мои расовые сети?

— Я удерживаю твою выдающуюся голову на плечах.

— Не называй это спасением.

— Хорошо. Назовём это взаимной выгодой.

Келар смотрел на него с отвращением. Но мысль уже работала.