Книга Лунный свет среди деревьев 1, страница 13 – Екатерина Боброва

— Мои искренние поздравления.

Этот голос… Пробравший меня озноб. Я с трудом поняла, что от меня хотят. Впрочем, попроси он о чем-нибудь, я бы… Стоп. Не будем о непотребном.

Не выпрямляясь, взяла, протянутый мне свиток и нефритовую медаль на шнурке с выгравированной луной на обороте.

Промямлила что-то невнятно-благодарственное – все силы ушли на борьбу с собой. Когда одна часть хочет броситься князю в объятия, а вторая дать себе по лицу за подобное поведение, сложно быть адекватной.

Надеюсь, мой ответ приняли за смущение добродетельной девы.

Мужчина досадливо, как мне показалось, хмыкнул и удалился к наставникам.

Фу-у-х…

Я выдохнула, сделала глубокий вдох. Черт. В воздухе все еще остался его запах, и меня опять повело в ту степь, где уста в уста, одно дыхание на двоих, и прочая… прочая…

«А где нравственность, твою ж за ногу!», – рявкнула, ибо сама себя достала.

— Прошу, ваше высочество, разрешите проводить вас к столу.

Ура! Его неотразимость решила удалиться. И дышать сразу стало легче.

Я столь увлеклась собой, что не сразу сообразила, что во дворе мы остались без присмотра.

— Посмотрите на нее. Хоть бы улыбаться перестала…

Н-да, интересно, как яд сочетается с добродетельностью. Оказывается – прекрасно сочетается. У меня аж внутренности скрутило, точно яд уже проник туда.

— Обманом награду получила и радуется.

Меня окружали, отсекая пути бегства. Но я и не собиралась бежать. Их злость помогла избавиться от любовного дурмана. Приворожил меня этот князь, что ли? Да, красавчик. Тонкие черты лица благородного в …дцатом поколении. Аура власти. Капризный изгиб тонких губ. Маняще-черные глаза.

Стоп. Снова не туда. Меня здесь бить собираются, а я, похоже, планирую умереть с его именем на устах. Ага. Размечталась.

Расправила плечи. Покрутила шеей, разминая. Ближайшая дева ко мне недоуменно попятилась. Не дали. Сзади стояли, подпирая, жаждавшие зрелища.

И кто у нас главный в этом зверинце, ой, простите, цветнике?

— Барышня Ли лучшая в этом году. Ее главный наставник хвалил и в пример ставил. И оценки у нее выше твоих, – начал выступление цветник со вторых ролей.

Логика безупречна. Раз барышня Ли лучше всех работала весь год, значит, тот самый раз, когда кто-то ее обошел, не считается.

— И что? – спросила у говорившей. Та заморгала растеряно.

Никаких прямых вопросов! Это как плюнуть в лицо! – заорала память.

— Нечестно будет дать награду той, у кого нестабильный дар. Не по правилам это, – поддержала ее соседка, решив, что я тупа и нуждаюсь в пояснениях.

Я надела награду на палец, прокрутила. Народ жадно проследил за полетом нефрита.

Смешные. Мне не жалко, но принципы…

— Так забери? – предложила, пожав плечами.

Влетать спиной в стену было неприятно. В груди что-то жалобно хрустнуло. Ребра? Надеюсь, нет. Затылок от соприкосновения с твердым пронзила боль, во рту появился привкус крови. Черт!

А ко мне шла – «плывя над землей» – с усмешкой победительницы та самая отличница Ли. И что она так в эту награду вцепилась? Рядовое же упражнение. Но в глазах явственно читалась жажда обладания «прелестью». Меня неприятно кольнула догадка, что виной всему князь. Из груди донесся сладостный вздох, пальцы стиснули печать, нефрит которой хранил тепло его ладони. Ненавижу!