Книга Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики, страница 89 – Дия Семина

— Да, окажи мне такую милость. После всех новостей, с трудом воспринимаю реальность. Наверное, грохот пистолета оглушил меня.

— А я думал, что ты не хочешь сидеть в одном зале с баронессой, — не сдержался и съязвил Модест.

— Я её не вижу, и, скорее всего, не узнаю, даже если пройду мимо.

На моё заявление шаловливая Виолетта ответила очень провокационным знаком: приложила указательный палец к верхней губе, имитируя усы, по которым любой узнает Варвару Румянцеву.

Наш столик прыснул от смеха, все, кроме меня.

— Она сидит вон там за твоей спиной и прожигает нас огненными стрелами, прям жена Одина, или мать Зевса. Я думал, тебе по этой причине неуютно здесь находиться, — прошептал молодой граф, слегка наклонившись в мою сторону.

— Нет, мне неуютно, потому что вы, Ваше Сиятельство, заговорили о дуэли с не самым приятным человеком, способным на расчётливую подлость. Не хочу, чтобы моё имя в очередной раз привязали к дуэльному скандалу. И ещё больше не хочу, чтобы вы рисковали собой.

Модест расцвёл блаженной улыбкой. Взял мою руку и поцеловал, прошептав какие-то нежности по-французски. Я не растаяла, но изобразить попыталась.

— О! Она смотрит на вас, надеюсь, у неё хватит такта, не подойти, — прошептала Екатерина и мило улыбнулась, делая вид, что у нас здесь очень весело и мы празднуем победу. Две победы, Модест победил меня, а я, якобы победила Варвару Румянцеву, забрав у неё желанного жениха и всю светскую жизнь. Хотя она же сидит рядом и не сбежала, но за её столиком тоска и злость, а у нас смех и веселье.

После обеда в ресторане законный жених, как и обещал, повёз меня в свой сказочный дворец, о котором так настойчиво мечтает Марья Назаровна.

— Мы не слишком резко покинули друзей? В смысле, это нормально, вот так встать, проститься и сбежать? — мы именно так, довольно грубо и поступили, даже не простились как следует. Модест кинул фразу, что ещё две смены блюд, наслаждайтесь и ни в чём себе не отказывайте, а у нас дела и утянул меня на улицу.

— Нет, моя дорогая, они не из тех, перед кем нужно заискивать, это же друзья, но они обязательно расскажут нам о том, что сделает баронесса, после нашего ухода. Думаю, что она не вытерпит и выкинет какую-то неуклюжую глупость.

Закатываю глаза, как это делала когда-то моя мама, после очередной шалости братца-раздолбая. Уж наш Серый умел взбаламутить воду, всегда находил неприятности. Такое ощущение, что сейчас передо мной сидит не взрослый мужчина, а такой же подросток, у которого на уме только светские разборки, интриги и прочие несерьёзные делишки.

— Мне совершенно неинтересно, что она выкинет. Не интересно ничего, что связано с этими людьми, в смысле Воропаев и Румянцева. Это скучно и так по-детски. Может быть, вам пора заняться чем-то более основательным?

— Хм, мельницей? Фабрикой? Тебя теперь такие мужчины занимают, недостаточно того, что я тебе позволил написать какой-то там проект и нарисовать дизайн стульев для нашей с тобой столовой? У тебя теперь только эти приятные обязанности, создавать уют, — ах, сколько брезгливого пренебрежения в голосе. Неужели, вспомнил, что я совсем недавно была замужем именно за таким мужчиной.

— Ну, не хочешь мельницу, займись телефонией, радио, электричеством, двигателем внутреннего сгорания, топливом, автомобилями, в конце концов, на свете много занятий, достойных настоящего мужчины…