Книга Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики, страница 87 – Дия Семина

— Если это произойдёт в ближайшие две недели, то я согласен выступить на твоей стороне, но после принятия закона, уволь! — Леонид Мещерский довольно тихо ответил Орлову, но мы всё равно услышали.

— Это не тот метод, и глупо выяснять мелкие споры через риск жизнью. Полагаю, что речь идёт о конфликтной ситуации с Воропаевым, он нахал, и невоспитан, нахамил мне и тем повлёк чреду событий, в какой мы все сейчас оказались. Я думаю, что в этой ситуации, его просто нужно разорить через иски, натравить адвокатов. Смерть будет слишком простым испытанием, — я решилась и выдала наживку, если Модест поймает, зацепится, то позволит ушлым адвокатам растоптать «Вонючку», обтрясти как перезрелую вишню.

— Это не по-мужски! И если бы только оскорбления, за ним водится куда более серьёзный грех предательства, — возразил мой новый жених.

— Мы же с вами сегодня стрелялись? Это тоже не мужской поступок, но вы решились, сломали стереотипы, проявили мужество, ум и дипломатию. Разве можно пренебрегать такими качествами в борьбе с настоящим противником? Растопчите его репутацию, пусть испытает все прелести нищеты, — сказала, как бы между прочим, и сделала долгий глоток игристого вина, скорее не из-за жажды, а чтобы замолчать, я вдруг хватила лишка красноречием.

Но мужчины за нашим столиком переглянулись, Орлов расправил плечи и улыбнулся.

— Дорогая моя, многие не понимают, за что я тебя полюбил. Думают, что за яркость и красоту. Но твой ум, твоя живость и умение правильно расставить все знаки в сути вопросов впечатляют. Ты абсолютно права. Мы станем первыми, кто пустит по миру врага. По закону дуэли,так как он оскорбил мою невесту, а я граф, у меня всегда право первого выстрела. Если я попал в пять из шести фигур, а в шестую я попросту не целился, то подстрелить такую тушу в глаз, как Воропаев, мне не составит особого труда. Это воистину скучно. А вот видеть его долгую агонию, за тот донос. Хотя стоит подумать, ведь пуля эффективнее, врагов нельзя оставлять, даже их тела могут стать уликой, не так ли…

Он этими словами он окончательно подтвердил, что у Савелия в принципе не было шансов остаться в живых, как их нет теперь у Воропаева. А последняя фраза про тела и улики и вовсе лишили меня аппетита. И не только аппетита, они лишили меня всякого желания находиться сейчас здесь, начинаю перебирать в уме достойные поводы, чтобы уехать…

Мои мысли внезапно прервал слишком резкий вопрос, я даже вздрогнула от неожиданности.

— Прости, я не понял, о каком доносе идёт речь? — Дубов оживился: видимо, и у моего жениха есть какая-то старая тайна, как и у меня с Румянцевой.

— Тот, по которому я оказался в ссылке.

— Это он написал на тебя донос, за якобы распространение пасквилей? — простонал Мещерский, теперь мужчины что-то такое поняли и помрачнели, а мы с девушками испуганно переглянулись.

— Больше некому. И те пасквили написаны просто так, без намёков на семью, клянусь. Это были частушки для короткого представления, вы знаете про «Царя Гороха» на Масленицу? Он просто нашёл способ выкрасть мою тетрадь, и показать кому следует, сделав другие акценты. Убрал меня с дороги.

— С дороги? Убрал с должности, убрал с горизонта женихов богатейшей невесты…

— Арсений Яковлевич, при моей невесте не упоминайте имени этой женщины, я никогда не рассматривал её как будущую жену, — Модест вспыхнул негодованием и быстро взглянул на меня. Видимо, не слышал наш разговор с девушками про тот позорный инцидент на именинах Румянцевой.