Книга Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики, страница 45 – Дия Семина

— А у меня ведь гораздо больше поводов для расстройства. В этом мире наверняка медицина в зачаточном состоянии, про логистику, транспорт и перелёты на самолётах, даже мечтать не приходится. Я уже никогда не попаду на море, никогда не попаду в Африку, а ведь запланировала себе поездку, и никогда не смогу снова нырять с китами. Не смогу ездить на своей любимой машине, летать на планере…

Зачем я перечислила всё то, что так люблю и чего лишена НАВСЕГДА! Не говоря уже о тех людях, каких люблю.

Мороженого захотелось ещё больше.

Разделась, умылась, посетовала, что забыла в доме бывшего мужа корзину хоть с каким-то провиантом, осталась без ужина и без завтрака.

Психанула и легла спать. Мой психолог была бы рада, она довольно часто намекала, что я бешусь с жиру, не так откровенно, конечно, но примерно так её метафоры теперь и понимаю. Зато сейчас мой потенциал должен раскрыться на полную силу, уж хуже ситуацию и придумать сложно:

— Я вам всем ещё покажу!

Проворчала и уснула, потому что уже не вывожу.

Утром успела сделать свой комплекс упражнений, умылась, причесалась, оделась и села ждать карету.

Проделала рутину на автопилоте, не обращая внимания на мелочи неустроенности, какие могли бы вывести из себя, у меня есть «режим» командировки, когда слово «надо» становится ведущим. И я использую только то, что под рукой, не сетуя на раздрай обстановки.

НО! Сегодня что-то основательное во мне поменялось.

Я это заметила, когда слишком пристально смотрела в зеркало, почему-то подумалось, что настоящая Анна спряталась в зазеркалье и наблюдает, ведь всего можно ожидать от мира, в котором до сих пор нет телевизора. Думала, что она снова мне слишком дерзко улыбнётся или подмигнёт.

Нет, ничего. Зато я заметила то самое моё родное выражение лица: «Не подходи, убьёт!»

Капля пренебрежения, щепотка надменности, толстый слой уверенности в своей офигенности и опыт!

Опыт, какой не пропьёшь.

Так уже лучше.

Узнаю себя, родимую.

Теперь грозно ворчу своему отражению: «Отставить нытьё!» и улыбаюсь.

За полчаса до назначенного времени примчалась няня с Остапом.

— Как ты? — Прасковья прошла на кухоньку с корзинкой и посмотрела так, словно за ночь, у меня могла отстегнуться рука или нога.

— Лучше. Но в целом всё ужасно! Даже не знаю, как начать.

Неуверенные интонации снова дали о себе знать.

— Это и так понятно, но ты бы не грешила словоблудием, а по делу, времени-то в обрез! Вот тебе блинчиков принесла, да кофий в склянке, сейчас согрею на «маслёнке», а ты пока расскажи.

Кухня наполнилась кофейным ароматом, стало как-то уютнее, но мне это уже не поможет:

— В квартире напротив живёт сестра Савелия, и мы с ней вчера сцепились. Она меня ненавидит и есть за что. Но и это не всё. Ночью Орлов выследил меня и прислал венок, ну точнее, букет, но сути не меняет. Сегодня он поедет к родителям просить моей руки. А я его ненавижу.

— Мать честная! Вот так страсти! Может тебе книжку написать, да не с моими мудрыми советами. А про любовь, чтобы вот такие события, вот уж точно озолотимся! Да и ну их, этих мужчин.

Она очень смешно потрясла ложечкой, видать, тоже долго думала над нашим с ней будущим.

— Напишем, если переживём этот месяц. Я же тебе не просто так всё сказала. Если этот дятел Орлов, сделает предложение, отец явно рассвирепеет, мамаша поставит в церкви свечу толщиной со столетний дуб, но они будут вынуждены согласиться. А меня даже не спросят. Они все победили, а мы с Савелием проиграли. Сердце кровью обливается, мне так страшно за мужа, представь, нянюшка, как это всё будет выглядеть. И снова я лживая, хитрая дрянь…