Книга Свидание на краю бесконечности, страница 57 – Ольга Володарская

— На тебя же прыгнул, — припомнил Саня.

— Обниматься хотел.

Вова, будто почувствовал, что о нем говорят, заглянул в кухню, внимательно посмотрел на хозяина.

— Кушать рано, — сказал ему тот.

Пес шумно вздохнул и понуро побрел в комнату.

— Давай я сбегаю в магазин, куплю ему корма, — предложил Саня. Он мог представить, сколько эта животина «кушает».

— Еда у него есть, не беспокойся. И не магазинная отрава, а нормальная: каша с мясом и овощами. Моя женщина в столовой работает, варит ему из остатков. Вечером принесет.

Подивившись тому, что у этого странного мужичка есть женщина, Саня спросил о другой:

— О подозреваемой когда мне расскажешь? Кто она?

— Тамара Кикнадзе, — мгновенно ответил Зорин. Все имена и фамилии он называл по памяти. Может, не зря фольгу на голове носил? — Подруга Фатимы и Дмитрия Попкова. Они росли вместе.

— Какое она имела отношение к Шамутдинову?

— На первый взгляд никакого, поэтому ее никто и не подозревал, кроме меня.

— А ты почему?

— Я на похоронах Ильяса присутствовал. В сторонке стоял, на людей поглядывал. Вдова была в ужасном состоянии. Не выла, не причитала, как положено, а едва на ногах держалась. Тамара ее как раз и поддерживала. А я ее знал, она в детской библиотеке работала, куда я школьником записан был. Скромная женщина, интеллигентная, с манерами. Старая дева. Когда Ильяса закопали, а все разошлись, она вернулась… И плюнула на могилу!

— Ничего себе, интеллигентная женщина.

— И я про это! Ни разу не слышал, чтоб она голос повысила, чихнула не в ладошку, утерлась не платком… А тут взяла и харкнула! Смачно, с ненавистью. Я опешил, когда увидел это. Ничего себе, тихий омут, подумал я! Потом на туфельки ее посмотрел: маленькие, с каблучком устойчивым. Отпечатки похожих мы находили на месте преступления.

— Сообщил о своих подозрениях начальству?

— Посмеялось оно надо мной. «Покойный, наверное, книги вовремя в библиотеку не вернул, вот она и разозлилась! — сказал мне на это старший оперуполномоченный. — А отпечатки туфель могла оставить соседка по гаражу. У нее новенькие «Жигули», и она постоянно бегает проверять, на месте ли машина. Очень кражи боится!»

Перед глазами всплыло лицо дяди Игоря. Морщинистое, суровое. Оно не таким было в молодости. Саня рос, видя перед глазами его портрет: бабушка его в своей комнате на тумбочке держала. На нем ее брат, сидя верхом на мотоцикле, строил рожи фотографу.

Нрав его, казалось, с годами не изменился. Когда Саня ездил к нему на Байкал, дядя Игорь любил похулиганить, подшутить над сестрой и внучатым племянником, песни попеть. Он тогда выпивал и был во хмелю веселее обычного.

— Водочка мне все плохое забывать помогает, — повторял он. — Без нее я пропаду.

Не пропал, как показала жизнь. А из-за нее мог! И чертей уже видеть начал, и кровью харкать…

Завязал и зажил по-другому. Без хулиганства, шуток, песен. Но все равно неплохо и в гармонии с миром. Теперь Саня понимал, какой дядя Игорь удивительный человек. Он не озлобился, не ушел в себя… И никого не проклял!

— Почему такое суровое наказание получил Игорь Ильич? Пятнадцать лет, это очень много.

— За предумышленное? Не сказал бы. Это сейчас восемь дают, через пять по УДО выпускают. В наши времена законы суровее были. И все же у Ильича был шанс вдвое срок сократить. Нужны были только признательные показания. Он отказался их давать. Еще на заседании повел себя отвратительно. Будто только тогда понял, что чуда не произойдет и никто его не вытащит.