Книга Ищу настоящего мужа, страница 154 – Ольга Тимофеева

Прикрываю глаза и еле улыбаюсь.

— Ты моя женщина мечты. И я тебя люблю, - целует руку. - И ты самая-самая сильная. Давай быстрее домой. Мы тебя уже ждем.

— Ага. Уже встала и бегу.

— Матвей уже замучил меня. Когда, говорит, уже можно его домой? Я ему объясняю, что брат пока маленький. Но Матвей уже готов играть.

Я улыбаюсь, закрывая глаза на секунду.

Матвей.

Мой большой мальчик.

Год назад я боялась, примет ли он меня до конца, не будет ли ревновать, не закроется ли. А сейчас он ходит кругами по квартире и ждет-не дождется братика.

— Мы кроватку собрали, коляску забрали. Комод стоит. Подгузники есть. Бутылочки, если понадобятся, имеются. Даже этот чертов ночник с облаками, который ты хотела, висит.

— Он не чертов. Он красивый.

— Он светит мне в глаз.

— Это уже твои проблемы, папочка. Отвернись.

Он качает головой и целует меня ещё раз - теперь в висок.

А у папы на руках тем временем Ваня вдруг открывает рот и всё-таки начинает возмущаться. Не плачет пока, но очень выразительно предупреждает мир, что у него есть собственное мнение.

— О, характер, - довольно замечает папа. - Наш. Лукрецкий.

— Ваш? - тут же приподнимает бровь Ренат.

— Конечно, наш. Не твой же.

— Посмотрим.

— Уже смотрим.

Я стону в подушку.

— Господи, началось.

— Вов, твой там только наполовину, вторая половина Вороновых, - осаждает его Анна.

— Да присмотрись.

Папа вообще за этот год очень изменился. Снаружи все тот же - прямой, тяжелый, упрямый. Но внутри как будто отпустило.

Он ушел на пенсию. Поехал как-то к Анне Марковне в деревню - помочь, как он сказал, “с хозяйством, чтобы там никто без мужских рук не надорвался”. Я тогда чуть не умерла от смеха, потому что папа и деревня в моей голове вообще не сочетались.

А ему понравилось.

Настолько, что теперь он там пропадает чаще, чем в городе.

Ходит по участку, что-то чинит, строит, укроп выращивает, топит баню, пьет чай на веранде и делает вид, что это все так, несерьёзно.

У них с Анной Марковной, кажется, самый настоящий поздний медовый месяц.

Давно не видела его таким счастливым.

Сегодняшний день не в счет.

И, наверное, никогда бы не поверила, если бы мне год назад сказали, что однажды мой отец будет стоять в роддоме с внуком на руках, а рядом его женщина будет поправлять мне подушку и требовать, чтобы я пила теплый чай.

Жизнь, конечно, умеет удивлять.

— Ларис, - тихо говорит папа, не отрываясь от Вани. - Спасибо.

Я моргаю.

— За что?

Он поднимает на меня глаза.

— За него.

— Ренату спасибо говори, без него не получилось бы ничего.

— Этому? Его усилия вообще минимальны.

Вот это - мое счастье.

Не идеальное. Не вылизанное. Не глянцевое.

Живое.

Настоящее.

Моё.

_____

А я приглашаю вас в историю Василисы и ее соседа напротив))

"Офицер строго режима"

— Муромов, у меня к вам предложение. Вы как хотите, договариваетесь, чтобы Ледовый дворец забрал свое заявление против моего сына.

— А вы, Василиса?

— А я за месяц, максимум два, ставлю вашу дочь на коньки.

— С ее травмой? Это не реально.

— Вы врач, Муромов?

— Нет, но я консультировался.

— Не знаю, с кем вы консультировались там, но я знаю, о чем говорю. У вас будет прыгающая аксели дочь, а у меня сын без судимости.

— Ох… Василиса… Толкаете меня на должностное преступление.

— А вам дороже дочь или теплое местечко начальника полиции?

— …Очевидно.

— Вот и мне очевидно. Так что? - протягиваю ему руку.

— Вы правда думаете, что я на это соглашусь?

— У нас одинаковые проблемы, офицер. Просто в разных формах.

— Ладно, - пожимает мне руку. - Но будут правила.

— У меня иммунитет к строгому режиму.

Он порядок, контроль и “по уставу”.

Я хаос, сын-подросток и собака с бантиком.

Мы живем в разных домах. Но окна напротив.

И эта сделка - худшее, что могло с нами случиться.

Конец