Книга В 45 я влюбилась опять, страница 27 – Ольга Тимофеева

Согласна, но не решаюсь шевелиться. Ее кисть двигается быстро и уверенно, по щеке проходит мягкая, чуть щекочущая текстура.

— Полин, ты талантливая. Чувствуется рука профессионала.

Она хмыкает, продолжая рисовать стрелки.

— Папе это не нравится.

— Почему?

— Говорит, это не профессия, а ерунда. Что визажист — это не работа, а баловство.

Я вздыхаю, но решаю не торопиться с ответом, пока она наносит тушь.

— А ты бы хотела пойти на курсы?

Ее взгляд встречается с моим в зеркале.

— Конечно. Это же круто — делать людей красивыми. Хоть папа и говорит, что это все не настоящее, он за натуральную красоту.

— Давай я поговорю с ним?

Полина на секунду замирает, потом берется за помаду.

— Вряд ли он будет вас слушать.

— Ну, я попробую все же.

Спустя минут десять Полина заканчивает с тоном. Расчесывает идеально брови, делает макияж глаз, выделяет их, не перегружая.

— У тебя правда талант. Такую красавицу из меня сделала.

— Вы и так красивая, Марья Андреевна, — теплеет уже Поля, — я просто чуть-чуть подчеркнула глаза, и брови. Губы сильно не выделяла. Давайте еще уложим волосы и накрутим концы. Маникюр вроде бы у вас еще ничего, немного совсем отрос. И мы хороший не успеем уже сделать.

Я безоговорочно соглашаюсь, а Полина разворачивает меня на стуле. Пальцы ловко перебирают волосы, щипцы издают мягкий треск.

— Если бы все ученики были такие старательные, как ты, мир стал бы прекраснее.

Полина смеется и заканчивает в тишине.

Когда я выхожу из комнаты, чувствую себя почти другой женщиной. В зеркале — изящная подтянутая плотной тканью платья фигура, аккуратный макияж, легкие локоны.

— Вас не узнать, Марья Андреевна, — идет Полина за мной по коридору. — Пап, — зовет Ивана, — посмотри на Марью Андреевну.

Зачем его-то спрашивать?

Но не успеваю никуда свернуть. Иван Андреевич возникает будто из ниоткуда и тормозит от неожиданности.

— Скажи, Марью Андреевну не узнать? Это я накрасила, — Полина с гордостью смотрит на меня, как на свое творение.

— Да.… Марья Андреевна у нас и так красавица, — тянет Иван и ощупывает взглядом от которого становится неловко.

— Скажи, Марью Андреевну не узнать? Это я накрасила, — Полина хитро смотрит, словно ждет подтверждения.

Темное строгое платье подчеркивает фигуру — талию, бедра. Локон светлых волос мягко падает на плечо, и она машинально убирает его назад. Платье чуть скользит, обнажая изгиб ключицы.

И ближе к плечу, родинка.

Рука чуть сжимается в кулак — слишком живо представляется, как бы чувствовалось прикосновение к этому месту.

Невольно сглатываю.

Без этого ее строгого учительского пучка ведет не туда.

— Да… Марья Андреевна у нас и так красавица.

Маша смущается. Руки поправляют подол платья, взгляд в сторону. Ее движение выдает все: не привыкла. Не знает куда себя деть. Но от этого только лучше. Словно пытается спрятаться, а получается наоборот — как под светом прожектора.

— Все танцы у вас сегодня, Марья Андреевна, будут расписаны, — шутливо вставляет Полина.

Улыбка появляется сама собой.

Полина в точку. Вряд ли какой-то мужик упустит возможность...

С такой Марьей Андреевной я бы тоже сходил в ресторан.

— Марья Андреевна, — смотрю на нее чуть дольше, чем нужно. — Танцы — это, конечно, хорошо. Но смотрите, чтобы на ноги не наступали.