Книга Бывший - все сложно, страница 75 – Ольга Тимофеева

Вроде как все должно быть хорошо, но все равно тревожно. Первый раз что-то страшно делать. Отдать в сад, везти в больницу с поломанной рукой, договариваться с МЧС, чтобы не писали протокол. Второй раз уже спокойней это все делается.

Сегодня как раз такой первый раз. Отпустила их одних на рыбалку. Уже жалею. Хочется ему верить, что все будет нормально, но при этом наше прошлое никто не отменял.

Наконец приходит геометка и фото Бори в жилете. Подпись от Самсонова: "Командир, мы дисциплинированные. Малую рыбеху отпустили. Ждем крупную".

Борька серьезный такой, коленки уже в росе. Улыбаюсь сама себе и выдыхаю. Будь что-то не так, у Бори бы так глаза не горели. Никита его ругать не будет ни за что, наоборот, лишь бы не дал там волю лишнюю.

Еще через полчаса приходит снимок ладони с серебряной уклейкой, дальше – Боря с "сомиком-акулой". В чат сыпятся его голосовые: "Маам, ты знала, что сом с усами! Мы отпустили, потому что он вырастет с тебя ростом!"

Откатывает волну тревоги, и тут же накрывает другая: а если он там сейчас что-то ляпнет?

Про "папу".

Про "мы давно знакомы".

Про "я исправлюсь".

Если он сейчас все Борьке расскажет?.. Я не готова ловить в детских глазах сто вопросов подряд: "Почему ушел? А где жил? А почему тебя обидел?" Я хочу, чтобы у этой истории был мой руль, мои тормоза и моя педаль газа.

Телефон пиликает снова: фото Бори с прикормкой на ладошке и подписью "секретный рецепт".

— Секретчики малолетние, – бурчу вслух и ловлю себя на том, что дышать стало легче.

Закрываю больничный, возвращаюсь домой, их все нет. Тогда завариваю себе чай и пишу параллельно Никите, спрашивая, где они.

Никита: “Все хорошо. Уже едем домой. Командир, готовьте сковороду”

Я: “Что-то наловили, может, надо было выпустить? Где их тут чистить?”

Пока жду ответ, достаю из пакета те кексы, что приносил Никита. Не хочу есть из протеста, показать, что и без него справляюсь. Но он же уже все равно принес. Устоять сложно. Съедаю один. Потом второй. Хорошо идут. Оставшиеся – Боре.

Никита: “Уже все почистил. Тебе останется только пожарить "вкусно и хрустяще".

Отпиваю чай и открываю наши с сыном старые фотки: Боря с ложкой в каше, Боря с первым детсадовским дипломом, Боря на Новый год под елкой. Прячусь в эти снимки, как в теплый плед. Секунда – и снова всплывает лицо Никиты в палатке, мокрые волосы на висках, его "я рядом".

Ночь та. От которой при воспоминании снова мурашки. Это было неправильно, ошибочно и вообще недопустимо, давать слабину, но одновременно я так давно себя не чувствовала снова женщиной.

Как на этой шаткой поверхности удержаться?! Чтобы снова не улететь куда-то из-за неверного шага? С мужчиной, с которым было такое сложное прошлое.

Наконец они возвращаются. Никита звонит мне из машины, говорит, что Боря уснул.

— Будить его, Кир, или так принести?

— Неси так, проснется так проснется. Я сейчас вас встречу.

Быстро спускаюсь, забираю Борькин рюкзак и удочку. Никита берет сына на руки, несет в дом, потом в квартиру.

— Мы немного проехали, он и уснул. Туда ехали, не спал, – шепчет Никита с улыбкой.

— Сразу его в комнату занеси, – так же шепотом отвечаю.

Открываю дверь и пропускаю их.

В комнате полумрак. Ник опускает Борю на кровать так бережно, будто это не мальчишка в кроссовках, а фарфоровый чайник.