Книга Бывший - все сложно, страница 35 – Ольга Тимофеева

— Я приезжал как-то. Хотел увидеть тебя…

Эти паузы… Он будто петлю мне накидывает на шею и затягивает.

— А увидел с Олегом. Вы шли куда-то. Ты была с коляской, он рядом. Я потом к нему пришел. Он рассказал все.

— Что все?

— Блд, Кира. Мне, зачем это все пересказывать? Ты из меня, зачем дурака делаешь? Вид такой, будто не вы это придумали. Олег сам мне все рассказал. Что узнал, мой диагноз, что тебе о нем сказал. Ты знала, что мне контракт предложили и если я узнаю, то брошу к чертям все. Поэтому сделали ребенка за моей спиной, чтобы я думал, что это мой. Что? Не так было?

— Олег тебе это так рассказал?

Затягивает петлю так, что я и кричать не могу. Сиплю глухо, переспрашиваю.

— Да.

А последним словом перекрывает кислород.

И этот человек был рядом все это время? Поддерживал меня? Утешал и хотел жениться на мне? Он специально разрушил все это между нами, чтобы развести в разные стороны?

За что…

— Что теперь скажешь в свое оправдание? Меня только не надо жалеть.

— Скажу, – еще делаю шаг к нему, – что я тебя ненавижу! – бью кулаками в грудь, – ненавижу тебя!

— Успокойся, – тут же крепко перехватывает за запястья и опускает мои руки. – Это я тебя должен ненавидеть, но простил же. Отпустил. Ты имела право родить и воспитывать ребенка. Надо было только мне все рассказать. А не врать.

Пытаюсь вырваться, но он удерживает и не отпускает, наоборот, сильнее притягивая к себе.

— Поэтому и не понимаю, если у вас ребенок, почему не расписались, почему он звонит с левых номеров, а ты сбрасываешь. Почему Боря мне говорит, что у него нет папы?

Он правда это ему сказал?

— А знаешь, я не хотела тебе этого говорить. Ты так легко поверил, что я тебя предала и изменила, – в полумраке смотрю в глаза.

Они так близко. Как раньше. Когда-то давно, до всего это пздца.

— Хуже всего, что ты не поделился этим со мной. Ты закрылся и сбежал. Ты! Понимаешь, ты все разрушил. Ты повелся на манипуляции. Ты поверил всем вокруг, но только не мне. И ты еще говоришь, что любил меня?

Слезы бегут по щекам, смывая обиду. Но сколько их должно вытечь, чтобы смыть то, что он натворил…

— А твоя любовь в чем была? Обмануть, что я не своего ребенка буду воспитывать?

— Знаешь, я всегда думала, что никогда не буду эту тему поднимать. Это твой выбор, бросить нас и уехать. Но сейчас прям хочу… У меня за всю жизнь был только один мужчина. И это ты. И ты можешь, хоть завтра взять Борю и сделать с ним тест ДНК. В какой хочешь клинике, чтобы потом не сказал, что я что-то подстроила, – повторяю его интонации.

Его хватка на запястьях ослабевает. Я вырываю наконец руку, стираю быстро ладонями слезы со щек.

— А потом, – шмыгаю носом, – когда получишь результаты. Подумай над тем, что ты со мной сделал. Я осталась беременной девушкой, которую бросил мужчина, обвинил в том, что я изменила ему, уехал на войну или куда ты там свинтил. А мне надо вынашивать ребенка, отдыхать, получать положительные эмоции, а я девять месяцев реву и ничего не понимаю.

— Ты…

— Не перебивай меня! – отгораживаюсь от него ладонью. – Я два раза лежала на сохранении, потому что матка была в постоянном тонусе от бесконечного стресса. Потом я рожаю. Все жду, что ты вернешься и скажешь, что ошибся. Новости постоянно читаю, проверяю какие-то списки, жив ты или нет. А потом приходит похоронка, что ты погиб. Олег не дает мне туда ехать, потому что боится за мое состояние, а я нужна ребенку сейчас.