Книга Диагноз: В самое сердце, страница 94 – Ольга Тимофеева

— Сверкой паспортов занимается отдел кадров. Тем более, вы сами сказали мне ее взять.

— Женя училась на пластического хирурга. Ты как заведующий отделением не разобрался, что она ничего по кардиологии не знает?

— Я вам говорил, вы сказали, что ещё проявится и научится всему.

Альбертович бросает на стол ручку.

— Научиться может тот, кто чему-то учился! – бросает на стол ручку.

— Я как только узнал, что Женя подменяла подругу, тут же прекратил это все.

— Это вчера произошло?

Смотрит в глаза. Понимаю, что он все знает и сейчас ему правда нужна. А что про нас вообще знает и знает ли?

— Нет.

— Нет. А почему тогда я ничего не знаю? Ты мне как заведующий должен был сразу рассказать, что происходит в отделении. Это что, детский сад? Девочка из другой группы к нам пришла?

Нет, конечно. Он прав.

— Детский сад какой-то. Устроили там непонятно что. Тебе того случая мало? Опять захотелось сплетен и разговоров? Так это без моей дочки, понял? Нечего ее туда впутывать.

— Мы сами разберёмся.

— Разберутся они. Меня сегодня в министерство вызывали, сказали готовиться к проверке и что-то мне подсказывает, что это все связано. Кардиологию тоже зацепит, потому что у тебя в отделении это все разворачивалось.

— Никто не пострадал, что там рассматривать?

— Вот и увидим.

Женя блин. Если из-за этого случая ещё и с должности снимут, вообще жопа будет.

— Олег Альбертович, я настаиваю, чтобы Смолову уволили. Вот она как раз и подставит нас всех.

— Не знаю теперь. Это же не просто работник, там договор с университетом, нужны основания.

— Основания? То есть снять меня, врача высшей категории с места заведующего можно на раз-два, а за какого-то зеленого специалиста мы будем держаться и искать основания? – Поднимаюсь с кресла. – Отлично. Работайте с ней. Пусть учится оперировать на живых людях. Мы же так дорожим молодыми специалистами, – упираюсь руками в спинку.

— Не перегибай, Артём.

— Да пожалуйста, хоть сейчас могу написать заявление, если не устраиваю. Я найду себе место. Не в гос, так в частной клинике.

— Артём, подожди, никто не выгоняет тебя. Просто думать надо, что делаешь.

— Я не рассказал вам только потому, что Женя просила. Хотела это сделать сама. Если бы на ее месте был кто-то другой, вы бы уже об этом знали, Олег Альбертович.

— По поводу дочери, – складывает пальцы в замок и смотрит в глаза. – Артём, я тебя помню ещё со времен, когда ты практику тут проходил. Как на работу устроился. Историю ту помню, развод твой. В твоей жизни в плане загруженности же ничего не изменилось и повторения такой же истории для своей дочери я не хочу. Я знаю тебя, как высококлассного специалиста, и не хочу, чтобы рабочие отношения смешивались с личными и мешали нам работать.

Повторения, может, и не будет, но и создавать ячейку общества я не планирую.

Чем больше я думаю о том, что надо всё завершить, тем больше хочу её увидеть. Ещё раз обнять, вжаться в ее тело, обладать им. Твою мать, Женя.

Пишу ей сообщение, что заеду сегодня.

Артём: “Я заеду, поговорить надо”

Мое ответное “о чем” проигнорировал.

Перечитываю его сообщение несколько раз. Не понимаю, о чём поговорить? То ли о нас, то ли о папе? То ли о нем и его семье?

На мне спортивные брюки, свободная желтая футболка с такой широкой горловиной, что с одной стороны плечо открыто. Заплетаю волосы в свободную косу.