Книга Запасные крылья, страница 94 – Лана Барсукова

С работы его уволили, и он подрядился репетитором по математике. Брал только троечников, чтобы не напрягаться и чтобы при отмене занятий ему никто не выносил мозг. А отменять приходилось все чаще. Болото алкогольного угара затягивало все глубже.

Через год учительница математики, встретив Женю на улице, ахнула и всплеснула руками:

— Женя? Ты?

— Вы обознались. – На тонкой шее нервно дернулся кадык.

Учительница смотрела ему вслед. Может, и вправду обозналась? Разве бывают такие метаморфозы?

Друзья и знакомые, как пакеты с водой, начали сливаться. От них оставались лишь пустые строчки в адресной книге и неловкие слова про «держись, старик» и «хвост пистолетом», после которых у Женьки оставалось чувство, что он наступил в лужу.

Круг близких людей сначала поредел, а потом и вовсе распался. Рядом осталась одна Зинаида. Мать не могла смотреть на сына без слез. У него был вид мышки, которую кошка заиграла до смерти, а потом бросила, не имея привычки есть такую дрянь.

«Тянули его, как канат, в разные стороны… – жаловалась иконам издерганная, несчастная Зинаида. – Я, дура, боялась, что Кирка перетянет. Не того боялась. Разорвало его на кусочки, сыночка моего».

Иконы безмолвствовали. И бездействовали.

Тем временем Лара не бездействовала. Операция по спасению ее никчемной жизни набирала обороты. Раньше она ходила к Руслане с установкой стерпеть любую боль, лишь бы выйти на тропу удачи. Эти походы напоминали ей визиты к зубному врачу, к которому идешь как на заклание и только волей удерживаешь себя от того, чтобы не дать деру. Однако со временем на ткани их отношений стали проступать иные, совершенно неожиданные узоры. То ли Лара привыкла к агрессивной хамоватости Русланы, то ли та слегка убавила свой темперамент, только их встречи перестали напоминать корриду, где Ларе досталась роль несчастного быка, над которым измывалась Руслана-тореадор.

Помимо денег Лара стала приносить конфеты, пирожные и разные углеводные бомбочки, которые, взрываясь внутри организма, приносят если не пользу, то радость. Чаепитие стало фоном, на котором протекали выступления Русланы, индивидуального предпринимателя, специалиста по чужому счастью.

— Ну? Опять «Левушка»? – без обиняков спрашивала Руслана. – Ты, случайно, не еврейка?

— Случайно нет. А почему вы так решили?

— Так Лева – популярное у них имя.

— Вообще-то это зверушка. Тут на обертке даже нарисовано.

Руслана разворачивала конфетный фантик, разглаживала его ногтем и, увидев рисунок симпатичного львенка, делала вывод:

— Это у них конспирации такая.

Она никогда не признавала, что промахнулась.

Попив чай, переходили к делу. Лара рассказывала все, что случилось с ней за неделю, а Руслана тыкала ее мордочкой в упущенные возможности, как котенка в обоссанные тапки.

— Это ж какой дурой надо быть! Давай еще раз. Вот идешь ты по коридору, а навстречу этот фазан…

— Декан, – поправляла Лара.

— И ты ему просто «здрасте»?

— А что еще? Он женатый, старый и толстый.

— Пока сплошные достоинства. Значит, ему много не надо. Чего ржешь? Он за доброе слово о своем галстуке дорогу перед тобой собственной бородой мести будет.

— У него нет бороды.

— Неважно. Галстук-то у него есть? Трудно было похвалить?

Галстук действительно был. Выходило, что Руслана права.