Книга Запасные крылья, страница 78 – Лана Барсукова

Шаг за шагом черная ворона приближалась к Сереге Парамонову. Поравнявшись с ним, она встала как вкопанная и уперла в него тяжелый, немигающий взгляд. Смотрела долго и неотрывно, словно видела кино с его участием. В этот момент сам Серега против своей воли увидел лицо Таната и готов быть поклясться, что слышит его голос. «Меня нельзя бить. У меня мать шаманка». Его зрачки расширились от ужаса, и в этот момент мать Ятгыргына подняла руку, худобой и сухостью больше напоминающую куриную лапку, сжала костлявые пальцы в подобие кулака и, странно выкрутив его, ткнула в Серегу. Он думал, что она хочет ударить его, но нет, на удар это не было похоже. Скорее легкий тычок, как будто карга поставила на нем печать всей армадой своих перстней.

На мгновение ему показалось, что зеленый шишковатый камень, который выделялся размером и сочностью цвета, засветился изнутри, меняя окрас от изумрудного до болотного, и медленно погас. Серега покачнулся и испугался, что теряет сознание.

— Мне нехорошо, – тихо, в никуда сказал он.

— Нехорошо у тебя впереди, – так же тихо ответила женщина.

Затем мать Ятгыргына повернулась и быстро пошла к выходу. Зуев не посмел ее сопровождать.

Она ушла, а взвод остался стоять на месте. Шеренга не шевельнулась даже тогда, когда Зуев дважды крикнул команду разойтись. И лишь через пару минут, словно оттаивая, строй пришел в движение, растекаясь по казарме наподобие весенних ручейков.

Перед отъездом мать Ятгыргына попросила встречи с человеком, который первым увидел ее сына мертвым, с полковником Стрежаком. Ей скупо и жестко отказали, пряча глаза и бледнея лицом. Никто ничего не объяснял, считая информацию о трагедии в семье полковника излишней. Получив отказ, женщина развернулась и молча вышла из здания, где располагалась канцелярия.

На крыльце остановилась и застыла, как часовой. Ждать пришлось недолго. Вскоре майор Петрунин спешной походкой попытался проникнуть в канцелярию ради какой-то печати. Он издалека заметил черную фигуру и прикидывал, как бы ее половчее обойти. Но мать встала поперек двери.

— Разрешите пройти, – вежливо сказал майор.

— Как найти главного? – скупо спросила мать.

— В Кремле. Но вас туда вряд ли пустят, – пошутил Петрунин и тут же устыдился неуместности юмора в этой ситуации.

— Мне Кремль не нужен.

— А что нужно?

— Адрес.

— Чей?

— Кто сына ловил.

— Стрежака? Полковника Стрежака, – поправился майор.

— Он, – кивнула мать.

— Не имею права разглашать такие сведения.

— Не разглашай. Адрес давай.

— Еще раз повторяю. Я искренне сочувствую вашему горю, приношу соболезнования…

— Адрес, – перебила женщина в черном.

— Гражданка, повторяю, это конфиденциальная информация, я не имею права раздавать адреса офицеров. Тем более посторонним.

— Я не посторонняя. Я мать.

— Ну не Стрежаку же вы матерью приходитесь. – В голосе майора прорезалось раздражение. – Давайте закончим этот разговор. Разрешите пройти.

Женщина не сдвинулась.

— Дурак, – равнодушно сказала она. – Это ему надо.

— Сомневаюсь, что ему сейчас хоть что-то надо, – буркнул майор.

— Надо.

— И что же, по-вашему, ему надо?

— Надо мне в глаза посмотреть.

Майор растерялся.

— Послушайте, – сказал он. – Я понимаю, что вы хотите найти виновных, но поверьте, полковник Стрежак точно не виноват.