Книга Запасные крылья, страница 42 – Лана Барсукова

— Кто?

— Любочка, ну конечно же Павел Петрович, врач твой. Мы же его так ничем и не отблагодарили до сих пор. Завтра в больницу схожу и сервиз подарю. Он человек интеллигентный, будет книжку читать и чай из сервиза пить. И цветы тут такие деликатные, не то что на могилах, слишком аляповатые, как на мой вкус. Тут, смотри, цветок изящный, а тычинки из позолоты пририсованы. Как думаешь, ему понравится?

— Нет! – запротестовала Люба, даже руками замахала.

— Не понравится, думаешь? Почему? Мужчинам такое не дарят? Думаешь, графин лучше?

— Ему не дам! – сказала Люба.

— Почему? – опешила Руся.

— Не дам! – повторила Люба так решительно, что Руся вернула чашку в сервант.

— Любаша, да мне тоже мамино жалко отдавать. Но денег-то нет. Точнее, есть, ты не волнуйся, это я глупость сказала. Конечно, есть, я всегда нас прокормлю. Ты даже не сомневайся в этом. Я про то, что лишних денег нет. А без подарка как-то нехорошо выходит. Как будто мы неблагодарные какие. Он же тебя спас…

— Не он! – От волнения у Любы задрожал голос.

— Как это? Он же твой врач, родная, ты не волнуйся. Если что и забыла, это не страшно. Павел Петрович. Вспомнила? Я каждый день в больничку приходила, и он мне рассказывал, как тебя лечат новыми лекарствами.

— Не он! – упорно повторила Любаша.

По чуть-чуть, с перерывами на отдых, с трудом подбирая слова, Люба начала рассказывать о доброй женщине, которую звали Варвара. О ее большом сердце и теплых руках, которыми она гладила Любу, отчего внутри поднималось радостное волнение и еще очень хотелось спать. И глаза у нее такие грустные, хоть и шутит часто. Как эта Варвара просила ее захотеть жить, а все остальное обещала сделать сама. И сделала. Только потом ей совсем плохо было, как будто она свою жизнь в Любу перелила, себе на донышке оставив.

Руслана не все разобрала в неуклюжем рассказе сестры. Многое насторожило слишком очевидным сходством с бредом. Больную фантазию про теплые руки она не поощряла, не для того ее в комсомол когда-то принимали. Но с этим она разберется позже. Одно ей стало окончательно ясно: Павел Петрович не заслужил не только любви Русланы, но даже советского сервиза. Пусть пьет свой чай из новодела, не достоин он Ленинградской фарфоровой фабрики. А вот стоит ли дарить мамин сервиз некой Варваре, это мы еще посмотрим. Сильно сомнительно все это.

Так состоялось заочное знакомство Русланы с Варварой, претенденткой на сервиз, отбитый у Павла Петровича.

— К Варе надо! – изо всех сил напрягалась Любаша.

— Сходим как-нибудь.

— Нет! Надо! Завтра! – В глазах Любы стали собираться слезы.

— Ладно, ну чего ты? Сходим, конечно, навестим, яблочки принесем. Вам там давали яблоки? А вообще, как там с питанием?

— Обещаешь? – Любу было не сбить с курса.

— Обещаю, только ты не волнуйся.

Руся знала, что теперь знакомство с этой Варварой неотвратимо. Обманывать Любу она не умела даже в детстве.

После выписки Любови Петровны жизнь изменилась не только у нее.

Павел Петрович погрузился в раздраженный пессимизм. Мир вокруг казался стаканом, который не просто наполовину пуст, так еще и наполнен чем-то прокисшим. Он вынужден был признать, что не усидел на колеснице удачи, навернулся с нее, отбив себе все те места, где гнездились амбиции и мечты о славе.