Книга Запасные крылья, страница 22 – Лана Барсукова

Молодые люди на такой почве не приживались. Если даже кто-то и увязывался проводить Русю, то спешно вспоминал про срочные дела, как только узнавал про кладбищенские цветы, больную сестру и закрытое окно. Любому здоровому человеку их тесный мирок напоминал склеп: затхлый воздух, кладбищенские цветы, полумертвец в кресле-каталке.

Какое-то время Руся еще верила в принца, который будет настолько благороден, что подставит плечо и разделит с ней тяжесть судьбы. Потом поняла, что таких нет. Не потому, что люди плохие, просто принцу нужна принцесса, а не сиделка при больной сестре. Получается, что она не подходит. Не соответствует.

Постепенно характер Русланы, всегда острый и резкий, стал совсем невыносимым. Насколько она была терпеливой с Любой, настолько скандальной со всем остальным миром. Она могла отбрить любого, кто косо посмотрел, даже если ей это только показалось. Грубость, хамство, нахрапистость стали ее панцирем. Никому и в голову не приходило жалеть эту огнедышащую женщину.

Так бы и шло все по кругу, но случилось несчастье. На Любу опрокинулась кастрюля с кипятком, коварно спрятавшаяся за грудой цветочного мусора. Без помощи врачей было не обойтись. И хотя Руся еще в детстве заподозрила врачей в бестолковости и бесполезности, деваться было некуда. Любу повезли в больницу.

Там быстро сообразили, какой необычный пациент им достался, и, наложив противоожоговые повязки, побыстрее сбагрили в психушку. Тоже ведь больница, только специализированная.

Руслана, узнав об этом, испепелила все ожоговое отделение своим криком. Она орала так, что врачи затыкали уши и называли ее ненормальной, отбросив все врачебные приличия. Скандал получился знатный, и закончился он только потому, что Руслана торопилась. Ей срочно нужно было в психушку, вызволять сестру.

Потом Руслана силилась вспомнить, было ли у нее в тот день предчувствие чего-то особого, проглядывал ли в смутных ощущениях намек на изменение судьбы. Но нет, ничего такого не было. Обычный день с голосовой разминкой в ожоговом центре. Потом трамвай, который полз так медленно, что Руслана готова была полаяться со злонамеренным водителем. Наконец, аллея, ведущая к воротам клиники для душевнобольных.

Там ей пытались втолковать про особый режим этого заведения, про необходимость получить разрешение на свидание от главного врача и еще много каких-то ненужных слов. Руслана даже не собиралась в них вникать. Угрозы упаковать ее как буйную не подействовали. Она пришла к сестре, и ничто ее не остановит. Она увидит Любу, даже если придется драться с санитарами, которые косились на ее знатную грудь и нетерпеливо потирали руки в сторонке.

Сотрудники клиники изнемогали. На их стороне было численное преимущество, но оно перечеркивалось темпераментом этой ужасной женщины, готовой идти врукопашную. Обессиленный персонал послал за подмогой. И очень скоро на пороге возник мужчина в ослепительно-белом халате.

— Что тут происходит? – психотерапевтическим голосом спросил он.

— Тут происходит напрасная потеря времени, – ответила Руслана. – Я пришла за сестрой и заберу ее, даже если для этого мне придется разнести всю эту халабуду.

Руся подумала, что сейчас воронка скандала втянет нового персонажа. Не тут-то было. Врач лишь ласково улыбнулся, снисходительно и устало. Как будто эту клинику регулярно называют халабудой и обещают разнести на кирпичи.