Книга Её ванильное лето, страница 69 – Оксана Хващевская

Лампа продолжала ровно мерцать в темной комнате, и ее тусклый свет отражался бликами на разгоряченных телах. За окном не унималась непогода, а им было тепло и уютно в объятиях друг друга.

Голова Маши покоилась на груди Вадима. Она лежала в кольце его рук, прижимаясь щекой к нежной теплой коже, и слышала, как бьется его сердце. Счастливая улыбка играла на ее лице. Ей было так хорошо! И это ощущение, будто они одни во всей Вселенной, лишь усиливало чувство безмерного счастья, которое переполняло ее. И таким бесконечным был этот мир, принадлежащий теперь им двоим… То, что случилось между ней и Вадимом, казалось нереальным, но теперь она знала: это лучшее, что ей довелось испытать в свои двадцать лет. Никто и никогда ранее не вызывал в ней столь сильных чувств и эмоций. А ведь с самого начала, с первой встречи между ними будто разряд пробежал… В целом ворохе рожденных только что чувств Машка вряд ли могла сейчас разобраться, но одно знала наверняка: она никогда не забудет эту ночь, каждый миг ее, вздох, взгляд, каждое прикосновение…

Вдыхая запах его тела, девушка чуть повернула голову и коснулась припухшими губами его груди. Поласкавшись лицом о его кожу, приподняла голову, отбрасывая волосы назад, и посмотрела на мужчину.

— Это сумасшествие, — засмеявшись, нежно призналась она.

— Да неужели? — улыбнувшись, вскинул брови Сафронов, заглядывая в ее глаза. — Тебе не понравилось?

Девушка возвела взгляд к потолку и с сомнением сжала губы, отчего на щеках тут же расцвели ямочки.

— Понравилось или не понравилось — это не те слова, которые можно подобрать к тому, что было! — сказала она и снова засмеялась. А потом, свесившись с кровати, подобрала футболку Вадима и проворно натянула на себя.

— А это еще зачем?

— Мне так удобнее, — сказала Машка и, скрестив ноги по-турецки, устроилась среди смятых простынь. — Я не могу сидеть перед тобой обнаженной и видеть, как ты смотришь на меня…

— И как же я смотрю на тебя? — улыбнулся мужчина.

— Так, как если бы у нас ничего не было несколько минут назад, но вот-вот должно произойти. А у меня от этого мысли путаются, и я болтаю ерунду!

— Ты не ответила на мой вопрос.

— Со мной никогда раньше такого не было! Это потрясло меня… Это слишком сильно… У меня до сих пор все внутри дрожит… — не отрывая от него взгляда, сказала она. При этом в ее голосе, нежном и негромком, так отчетливо слышались более глубокие, завораживающие его нотки чувственности и сексуальности.

Сафронов судорожно сглотнул. Она была такой красивой в ореоле отливающих бронзой волос, обрамляющих ее широкоскулое лицо с ямочками на щеках, которые так ему нравились! Ее кошачьи глаза таинственно блестели. Да и сама она походила на кошку, довольную и сытую. Девушка улыбалась, так просто говоря о самом сокровенном, то и дело закусывая припухшую от поцелуев губу. Маша была ребенком, упрямым, эгоистичным, взбалмошным и своенравным, и вместе с тем она была такой соблазнительной и желанной женщиной!

— Так тебе понравилось? — с улыбкой уточнил Сафронов.

— Да, — прошептала девушка в ответ. — Да, — выдохнула она чуть слышно.

— Иди сюда! — негромко скомандовал он и, ухватив ее за руку, потянул к себе.

Уложив Машу на спину, Сафронов склонился над ней. А она подняла руку и стала гладить его лицо, поросшее двухдневной щетиной.