Книга Её ванильное лето, страница 18 – Оксана Хващевская

— Ага, парочка! Под утро. К кладбищу. И еще неизвестно, как они заехали туда. Нет, влюбленные вряд ли, разве что сатанисты какие-то. Но и в это мало верится! — возразил Андрей.

Лигорская тяжко вздохнула, жалея, что ввязалась в эту авантюру. К тому же что-то ей подсказывало, что все это полный бред.

— Может, покурим? — внесла она предложение.

— Машка, да ты что? А вдруг засекут? Забудь. Мы должны затаиться и ждать.

— Ладно, должны так должны. Тогда, может быть, кто-нибудь принесет мне веток, чтоб я могла хотя бы присесть!

Ребята наломали веток, устелив ими землю под деревьями, и, выбрав удачный наблюдательный пункт, откуда хорошо просматривались и кладбище, и ферма, и карьеры, и дорога, залегли в засаду. Несколько раз по очереди они пробирались ближе к карьерам, туда, где, по их мнению, когда-то стоял дом прапрадеда Андрея и Маши. Это место интересовало парней больше всего. И они, наверное, предпочли бы прямо там, во ржи, спрятаться, если бы не уверенность в том, что огни фар привиделись им где-то у кладбища или на развалинах фермы, а уж никак не у карьеров. Кто и что там мог делать, ребята не знали и даже не догадывались, но очень надеялись сегодня ночью это прояснить.

Сидя рядом с Машей, они внимательно вглядывались в темноту, которую почти не рассеивал свет звезд и молодого месяца, взошедшего над лесом, и боялись хоть что-то пропустить. А Лигорская откровенно скучала, зевала и не понимала, зачем она здесь. Ребята перестали даже перешептываться. Глубокая ночь и тишина царили кругом, ее не нарушали даже легкий шорох или дуновение ветерка. Ничего не происходило, и Машу стало клонить ко сну.

Как-то незаметно глаза закрылись. Девушка потихоньку сползла на ветки, свернулась калачиком и уснула. И неизвестно, сколько длился ее сон, пока от неудобства, влажности и прохлады, заворочавшись, она не почувствовала, как сучок от ветки больно уперся в бок. Лигорская открыла глаза и, с минуту вглядываясь в темноту, попыталась понять, где она и что происходит. Кругом было все так же темно и тихо. Девушка неуклюже села и огляделась. Трое друзей мирно спали на подстилке из березовых веток.

— Вот тупицы! — пробормотала она.

Засаду, называется, устроили, разведчики недоделанные! Да, удалась засада, нечего сказать. Завтра она над ними посмеется. И больше пусть даже не зарекаются о чем-то подобном! Машка встала на ноги, потянулась и, решив не будить товарищей, отправилась домой.

Выбравшись из молодого подлеска, девушка спустилась к канаве, собираясь подняться по насыпи и выйти на дорогу. И какой леший понес ее к гравийке? Нет, определенно спросонья она плохо соображала, ведь куда безопаснее и быстрее было вылезть отсюда с другой стороны и, минуя пруд, в два счета оказаться дома.

Темная тень совершенно неожиданно мелькнула на фоне белоснежных берез кладбищенской рощи, и Машка, чувствуя, как от испуга ухнуло куда-то вниз сердце, не думая, прижалась к земле, затаив дыхание. И не сразу осмелилась поднять голову, чтобы проверить, не померещилось ли ей. Молодой месяц закатился за лесок, а свет звезд мало рассеивал темноту, в которой девушка пыталась хоть что-то разглядеть.

Сначала она ничего не увидела, но вот хрустнула ветка под чьими-то крадущимися шагами, и Машка обернулась на звук. Холодок тихого ужаса побежал по спине. Кто-то действительно осторожно крался вдоль ограды. Именно крался, держась в тени деревьев. И направлялся явно к развалинам старой фермы.