Книга Развод. Его холодное сердце, страница 41 – Дарина Королёва, Диана Абрамова

Тело среагировало мгновенно — мы слишком долго играли в эти кошки-мышки.

Её дыхание участилось, когда мои руки спустились к пояснице. Она резко развернулась, и наши взгляды встретились — в её глазах плескалось расплавленное золото южного солнца.

— Давид...

Всё случилось будто в тумане. Её ладони на моей груди, жар её кожи, тяжесть её волос, скользнувших по моим плечам. Она прижалась ко мне всем телом — горячая, желанная, опасная.

Схватил её за талию — она податливо изогнулась в моих руках. Наши губы встретились — жадно, яростно, без тени нежности. Поцелуй обжигал как полуденное солнце.

Её пальцы путались в моих волосах, ногти царапали кожу.

Она хотела меня — откровенно, бесстыдно, по-взрослому. Никакой игры в невинность. Мы оба знали, чем это закончится.

И вдруг…

И вдруг...

Где-то на краю сознания мелькнуло лицо Кати — её глаза цвета летнего неба, её нежная улыбка, её хрупкие плечи, усыпанные веснушками...

"Я люблю тебя, Давид. Только тебя..."

А в следующую секунду небо рухнуло мне на голову.

Потому что мне показалось, что с моря донёсся детский голос. Знакомый до боли голос:

— Папочка?

Я тут же оттолкнул Ясмину.

* * *

Катя

Три минуты. Говорят, это самые долгие три минуты в жизни женщины.

Сижу на бортике ванной, кусая губы.

Задержка, тошнота по утрам... Всё как тогда, когда была беременна Машей.

Но может всё-таки сбой из-за стресса? У меня так бывало… Когда сдавала трудные экзамены, или после перелета, месячные задерживались на несколько недель.

Три минуты, за которые может измениться вся жизнь.

Закрываю глаза. Открываю.

На тесте проступают две полоски — такие четкие, такие безжалостные. Колени подкашиваются.

Нет. Нужно убедиться наверняка.

Через два дня я сижу в кабинете гинеколога.

На столе — результаты анализа крови.

— Екатерина Владимировна, поздравляю — беременность подтверждена. Срок примерно семь недель.

Пластиковый стаканчик с водой в моей руке хрустнул.

Врач что-то говорила про анализы, витамины, режим... А я смотрела в окно женской консультации, где хмурое питерское небо плакало мелким дождём, и считала. Сколько недель?

— У вас есть вопросы? — участливый голос врача вернул меня в реальность.

— Нет. То есть да... То есть мне надо подумать.

Я вылетела из кабинета, как ошпаренная.

В коридоре сидели беременные с огромными животами — все такие счастливые, улыбающиеся. А я... я не знаю, плакать мне или смеяться.

Прошло несколько недель с нашего побега. Новой жизни. Я почти привыкла к съемной квартире в спальном районе, к серому небу, к тому, что можно спокойно ходить по улицам без охраны. Маша ещё не совсем освоилась в новом месте, но хоть подружилась с соседской девочкой.

Спасибо Андрею за связи, без него пришлось бы месяцами бегать по инстанциям.

Но… У меня будет второй ребенок. И я не знаю, что с этим делать!

От мужчины, которого я... которого я что? Ненавижу? Боюсь? Люблю?

Закрываюсь в ванной — единственное место, где можно побыть одной. Достаю телефон, набираю номер мамы. Пора. Нельзя больше прятаться.

— Катюша! — её голос такой родной, что слёзы наворачиваются. — А почему ты звонишь с нового номера?

— Мам, я в Питере.

Пауза. Слышу, как она тяжело вздыхает:

— В каком смысле в Питере? Где? С Давидом?

— С Машей. Решила немного пожить здесь. Соскучилась по городу, по климату... В Стамбуле такая жара невыносимая.