Книга Развод. Цена ошибки, страница 31 – Дарина Королёва, Диана Абрамова

Я царственно удаляюсь из зала, чувствуя его ошалелый взгляд, буравящий мою спину.

Каждый мой шаг — триумф, каждое движение — победа. Пусть смотрит! Пусть заново открывает для себя ту, которую считал серой мышью, бессловесной прислугой, покорной женой.

Его Ритуси больше нет.

Она сгорела в огне предательства, растворилась в слезах унижения. Теперь перед ним я — новая, опасная. Безжалостная. Та, с которой лучше не связываться, если не хочешь потерять всё!

В коридоре меня нагоняет его адвокат — запыхавшийся, с каплями пота на лысине:

— Маргарита Сергеевна! Постойте! Может, мы всё-таки договоримся? Вадим Викторович готов на мировую... Приличная сумма компенсации...

Я разворачиваюсь так резко, что он отшатывается. Смотрю в его бегающие глазки, и внутри поднимается волна брезгливости:

— Договоримся? — мой смех похож на звон битого стекла. — А вы, простите, на какую сумму оцениваете предательство? Сколько стоят бессонные ночи с больным ребёнком? По какому курсу меняются украденные годы жизни?

Он бледнеет, отступает на шаг:

— Но ведь можно найти компромисс...

— Компромисс? — я делаю шаг вперёд, и теперь уже он пятится от меня. — Знаете, в чём проблема таких, как Вадим? Вы считаете, что всё можно купить. Любовь, верность, молчание... Но есть вещи, которые не продаются. Честь. Достоинство. Справедливость.

Разворачиваюсь на каблуках, оставляя его глотать воздух, как выброшенную на берег рыбу.

Сегодня лишь первый ход в этой партии. Впереди много сюрпризов для тебя, Вадим. Каждый твой грех, каждую подлость я припомню. Разыграю, как карты в покере — по одной, со вкусом, наслаждаясь каждым моментом твоего падения.

А козырей у меня целая колода.

Неужели ты всерьёз верил, что я все забуду? Что прощу? Что буду молча глотать слёзы, пока ты наслаждаешься жизнью с очередной длинноногой куклой?

Наивный мальчик! Ты ещё не понял, с кем связался.

Дорогой, ты и представить не можешь, с каким наслаждением я буду топить тебя. Медленно, со вкусом. Смакуя каждую твою агонию.

Что ж, у тебя будет время прозреть. Много времени — в камере СИЗО, по дороге на тюремные нары. И не надейся, что отвертишься! Я устрою тебе вип-места в преисподней. С привилегированным пожизненным абонементом.

Я улыбаюсь холодно, отражению в зеркальной двери.

Вадим даже не догадывается, насколько глубока кроличья нора, в которую он провалился.

Он увяз в ней по уши, по самую макушку. И я позабочусь, чтобы он в ней захлебнулся...

За спиной слышится торопливый топот — мой адвокат Юрий догоняет меня, почти бежит. Его дорогой парфюм настигает раньше, чем слова:

— Маргарита Сергеевна! Потрясающе выступили! — в его голосе восхищение мешается с профессиональным азартом. — Просто блестяще! Видели лицо Вадима, когда вы выкатили претензии?

Его слова доносятся будто сквозь вату. В ушах всё ещё стоит звон от напряжения прошедшего заседания. А может, от сдерживаемой ярости — той самой, что я так долго взращивала в себе, превращая боль в оружие.

— Мы очень близки к успеху, — продолжает Юрий, понизив голос до заговорщического шёпота. — С такими доказательствами... Дело точно завершится в нашу пользу.

Его уверенность накатывает тёплой волной, но в груди всё равно клокочет — жажда справедливости прожигает изнутри, как кислота.