Книга Измена. Ухожу к ней, страница 8 – Дарина Королёва

В десять укладываю детей. Каждого целую, обнимаю чуть крепче обычного. Они не понимают почему, но отвечают такими же крепкими объятиями.

Сижу в гостиной, бессмысленно щёлкаю каналы. Остывший чай давно перестал дымиться. На экране мелькают какие-то лица, но я не различаю ни слов, ни смысла.

Пока не слышу, как в коридоре открывается входная дверь...

Пять секунд, и в комнату входит Ярослав…

Ярослав входит в комнату — высокий, плечистый, с идеально прямой спиной. Военная выправка въелась в него намертво, стала второй натурой. Даже сейчас, в этой ситуации, держится как на плацу — собрано, властно.

Темно-серый костюм сидит безупречно, только рубашка немного помята.

Сейчас эта мятая ткань вызывает только тошноту. Интересно, эта юная "кошечка" помогала ему раздеваться?

Он замирает в дверном проёме. Окидываю его холодным взглядом и демонстративно отворачиваюсь. Пусть видит моё презрение.

— Что, пришёл собирать вещи? — мой голос звучит с горькой иронией.

Пауза затягивается. В тишине слышно только тиканье часов — размеренное, равнодушное. Время не останавливается, даже когда рушится твой мир.

— Собирать вещи? — изображает недоумение. — Ты о чём?

Ярослав делает несколько шагов вперёд, останавливается передо мной. От него пахнет чем-то сладким, ванильным. Её духами?

— Марин... — хрипло выдыхает, тянется ко мне.

Я отшатываюсь, словно от прокажённого. Встаю, пересаживаюсь в другое кресло — подальше, чтобы не чувствовать этот тошнотворный запах.

— Давай, собирай. Пока дети спят, так будет проще. Им...

Горло перехватывает. Дети. Боже, дети-то в чём виноваты? Зачем было строить такую большую семью, чтобы потом всё разрушить?

Не могу смотреть на него. На эту холёную бороду, на эти сильные руки, которые ещё пару часов назад обнимали другую. Меня мутит.

— Марин! Давай только не будем драматизировать! — в его тоне появляются командные нотки. — Я же хотел объяснить! А ты... убежала.

— А надо было что, свечки вам подержать? — яд в моих словах мог бы прожечь стену. — Или сгонять в аптеку за презервативами? Или ты... без них её развлекаешь?

Господи, что он наделал? Что?! Полез на меня после этих девок! А ведь потом приходил домой, ложился в нашу постель, целовал меня теми же губами... Сколько их у него было? Одна? Две? Десять?

— Перестань! — он повышает голос. — Вот сейчас ты несёшь ерунду! Всё было совершенно иначе! Если ты меня не будешь перебивать, я тебе расскажу, и это изменит многое.

Достаточно. Что тут можно объяснять? Я все прекрасно видела, как он уже собирался стянуть трусы.

Он ещё смеет поучать меня? Делать из меня идиотку?

— Ярослав, чего ты добиваешься? Чтобы мне плохо стало? Собирай свои вещи и уходи! Уходи к ней. Но... только не в мою квартиру!

Ярость накрывает новой волной. Моя квартира! Бабушкина! Где каждый угол хранит воспоминания о нашей любви. И он посмел привести туда эту... эту... Куда он дел Семёновых? Милых стариков, которые жили там пять лет? Выгнал?

— Нет, я никуда уходить не собираюсь, — чеканит он, расправляя плечи.

— Да что ты говоришь?! — я вскакиваю, чувствуя, как кровь стучит в висках. — Нет, ты уйдёшь. Прямо сейчас соберёшься и съедешь. Я не могу находиться с тобой под одной крышей, в одной постели! Какой ты пример покажешь своим блядством сыновьям?!