Книга Развод. Стану твоей бывшей, страница 82 – Ирма Шер

— Больно… — стонет она. — Очень… больно…-- в ее голосе слышится вся боль.

Я бросаюсь к телефону. Руки трясутся, цифры плывут перед глазами.

— Алло! Скорая! Женщине плохо! Беременная, сильные боли!

Женя лежит, сжавшись, как маленький зверь, и кричит. Кричит от боли, от страха, от ярости. Я стою на коленях рядом, не зная, что делать. Только повторяю:

— Держись, пожалуйста… держись…

Я в эти долгие минуты, что мне кажутся вечностью, думаю лишь о ее ребенке.

Когда приезжают врачи, всё уже как в тумане. Они грузят её на носилки, подключают капельницу. Женя не может даже говорить, только дышит часто-часто и сжимает в кулаках свое платье.

Я еду с ней. В голове звон. Всё дрожит внутри.

Если с ребёнком что-то случится…

Я достаю телефон и звоню Герману.

— Алло?.. — он берёт трубку с первого гудка.

— Герман… — мой голос дрожит. — Женя… она… она пришла. Сама. Начала кричать, всё бить… потом… ей стало плохо… она упала… живот… я вызвала скорую… -- моя сумбурная речь, но это максимум на что я способна.

Молчание.

Я слышу только его дыхание. И моё собственное, хриплое, неровное.

Я сжимаю телефон так сильно, что побелели пальцы.

— С ней сейчас кто-то есть? — наконец, спрашивает он.

— Врачи. Мы в больницу едем.

— Я выезжаю. Жди.

В приёмном покое Женю увозят сразу, не давая сказать ни слова. Я остаюсь одна. Сажусь на жёсткий пластиковый стул. Плечи дрожат. Пальцы судорожно вцеплены в подол платья. В горле ком, в груди паника. Я не знаю, что с ней. Я не знаю, что с ребёнком.

И самое страшное — я не знаю, что теперь будет между мной и Германом.

Он приедет. Увидит меня. Увидит, что Женя в больнице. Что ей плохо. И, может быть, в этот момент всё изменится. Может, он решит, что я причина всему этому. Что это я всё довела до предела. Что всё — из-за меня.

Я слышу, как открываются двери.

Медленно оборачиваюсь. Герман. Он заходит быстрым шагом. И на секунду мы просто смотрим друг на друга.

Я вижу в его глазах тревогу. Растерянность. Тень страха.

И я почти физически ощущаю, как в груди поднимается боль.

Я готовлюсь.

Сейчас он скажет, что я виновата. Что я должна была… как-то по-другому…

Что я не справилась.

Я опускаю взгляд. Готовлюсь к удару. Но он не говорит ничего.

Он подходит.

Просто подходит.

И обнимает меня.

Тихо. Без слов.

Обнимает так, что я теряю контроль. Мои руки вцепляются в его рубашку, и я не сдерживаюсь. Горячие слёзы текут по щекам. Я прижимаюсь к нему всем телом, как к берегу, когда утопаешь.

— Я думала… ты будешь злиться… — шепчу я. — Что подумаешь… что это я во всём виновата…

— Тшшш… — он гладит меня по волосам. Его губы у самого моего уха. — Я знаю, кто виноват. Ты сделала всё, что могла.

— Я боялась. Она… она кричала, она как будто с ума сошла…

— Я здесь. Всё будет хорошо. Слышишь? Я с тобой.

Я киваю, уткнувшись в его плечо.

И в этом объятии, полном тишины, дрожи и слёз, я чувствую — он не ушёл. Он рядом. Несмотря на всё.

Да, всё запуталось. Да, всё страшно.

Но я не одна.

Больше — не одна.

Всю ночь и утро, мы с Германом провели в больнице. Он предлагал мне съездить домой, немного отдохнуть. Но я отказалась. Внутри себя я чувствовала, что должна остаться. Это не чувство вины, это другое. Глупо, конечно, после всего, что было ей сказано. Но я так чувствовала…