Книга Развод. Свободна по собственному приказу, страница 37 – Ирма Шер

Он отшатывается.

Я вижу, в его глазах что-то темнеет. Тяжёлая тень ложится на лицо, затягивает чернотой, заостряет скулы. Он узнал эти слова. Свои слова пять лет назад, сказанные в другом месте. Он помнит. Я вижу по тому, как он сжимает кулаки до белых костяшек, до боли.

Я открываю дверь и захожу в подъезд.

И закрываю её перед его лицом.

Егор.

Пять лет назад.

Кольцо лежит во внутреннем кармане уже три недели.

Я не достаю его. Просто знаю, что оно там. Небольшое, с одним камнем, без лишнего пафоса. Я выбирал его так же, как выбираю всё остальное в своей жизни. Долго, молча, без спешки.

Пока не почувствовал: вот оно. Консультант что-то говорила, я уже не слушал. Я уже знал.

Варя.

Я не умею говорить красиво про любовь. Не обучен, не та школа. Но я знаю точно, когда она рядом, у меня внутри становится тихо, спокойно. Это не пустота, от которой хочется волком выть, это покой, что она мне дарит своим присутствием рядом.

Как после долгого марша, когда, наконец, снимаешь снаряжение и просто дышишь. Она открытая, без брони, без второго дна, без той постоянной готовности к удару, которая въелась в меня намертво за годы службы. Смотрит на людей прямо. Смеётся по-настоящему. Говорит то, что думает, без наигранности.

Я смотрел на неё и думал одно: как она такой осталась. В этом мире. Такой невинной, чистой, искренней.

Приказ пришёл в пятницу.

Специальное задание. Сроки открытые. Я читал бумагу стоя. Старая привычка, когда информация тяжёлая, лучше стоять. Перечитал дважды. Сложил. Убрал в папку. Потом долго стоял у окна и смотрел во двор, не видя ничего перед собой.

Антон узнаёт в тот же вечер. Мы сидим на его кухне, в съемной квартире однушке, он наливает, я игнорирую.

Он смотрит на меня через стол, будто сейчас скажет то, что я и так знаю. Просто молчу, потому что не хочу эту слышать.

— Ты хотел предложение делать, — говорит он, без вопроса в тоне.

— Да.

— Перед таким заданием. — Он наклоняется вперёд, ставит локти на стол. — Егор. Ты вообще думал, что ты с девочкой делаешь? Она красивая, живая, ей всего двадцать, жить только начинает. А ты к себе привяжешь и что? Она будет сидеть, ждать? Год? Три? А если не вернёшься… она кто тогда? Ни вдова, ни свободная. — Он замолкает. Потом тихо, почти без интонации: — Это не любовь, Егор. Это чистый эгоизм. Ты о себе думаешь, не о ней.

Эгоизм.

Я иду домой пешком, через весь город, в темноте, под мелким дождём. Мне надо двигаться, когда думаю. Антон сказал вслух то, что я три недели не давал себе додумать до конца. Останавливал на полпути. Потому что дальше только обрыв. Прыжок без страховки.

Она будет ждать. Я знаю Варю. Она будет ждать молча, без ультиматумов, без сцен, без истерик. Будет жить в этом ожидании, как в душной комнате без окон. А я могу не вернуться. Это не страх — это арифметика. Жёсткая, без скидок. Я знаю статистику. Я знаю, какие бывают задания с открытыми сроками.

Честный человек не берёт обязательства, которые не сможет выполнить.

Всю ночь не сплю. Лежу на спине, смотрю в потолок. Раскладываю всё по полочкам. Варианты, потери, последствия. Это я умею. Это я делал сотни раз в поле, с холодной головой, в сложных ситуациях. Но сейчас голова не холодная. Сейчас где-то за грудиной, будто кто-то медленно закручивает болт, виток за витком, без остановки.