Книга Теорема судьбы, страница 35 – Наталия Доманчук

Но в странном мире цифровых активов эти токены лояльности весьма хорошо используются на крипто биржах так же, как и акции на фондовой бирже Нью-Йорка.

Совершенно не понимаю, за что Данила, который прожил до меня в этом мире сорок четыре года, взъелся на этого Баранова, но полгода назад кто-то, говорят, с моей помощью, заявил, что Баранов банкрот и собирается продать свои акции минимум на миллиард.

То есть если до этого заявления, BVG торговался на уровне ста долларов, то после он упал до двух долларов. А если принять во внимание слухи о том, что Баранов банкрот, то BVG и доллара стоить не будет.

Я все понимал – Данила рос без души, любил только деньги, шел по головам, но его отношение к этому Баранову точно было связанно еще с чем-то. Тут явно было подмешено что-то личное!

Я просматривал одну за другой статьи про себя и про него, но ничего личного не мог отыскать – только вражда на протяжении двадцати лет без видимых причин.

Телефон зазвонил, и это снова была Алла. Она возмущалась, что обед остыл, а я еще не выехал. Пришлось быстро собраться, и только по дороге к подруге я понял, где искать информацию.

— Всем привет! – поздоровался я с девочками. – Галя, мне срочно нужны твои дневники, чтобы найти информацию обо мне и Баранове.

— Кто такой? – спросила Галка.

— Чувак, с которым я сужусь двадцать лет, периодически делаю его банкротом, а он снова поднимается, зарабатывает бабло, а я опять его добиваю. Завтра у нас опять суд и я снова его там урою.

— Там пять огромных тетрадей, как ты их собираешься их прочитать до завтра?

— Может, их можно оцифровать? – спросила Алена.

Я посмотрел на нее, как на гения. Ничего себе идеи! А я даже не додумался до такого.

— Наверняка можно! На дворе тридцать третий год!

— Сейчас я спрошу своего бухгалтера, – подмигнула девочкам Алла. – Этот тот, с которым я наверняка сплю.

Она куда-то ушла и вернулась через пять минут.

— Да, есть какое-то приложение, но там все равно надо каждую страницу открывать и считывать. Записывается на жесткий диск и сразу можно просмотреть на компе. Только все равно наверняка придется пролистывать, чтобы найти твоего Баранова.

— А опция «поиск» на что? Но, я думаю, мы и так справимся. Галя, давай сюда дневники.

— Нет, это долго. У меня есть кому сделать оцифровку, я отнесу ему, а мы пока пообедаем.

Так как я даже не завтракал, то утка с яблоками и картофель по-французски пошли на «ура». Пока я поглощал эту вкуснятину, девочки мне сообщили, что мы оказались в тридцать третьем году наверняка потому, что сбылось желание Аллы.

— Да, – она виновато опустила голову, – скорей всего, я сказала не «хочу вернуться в тридцатитрёхлетний возраст», а «в тридцать три». Помню, что я запнулась, стала исправлять себя, но желание уже понеслось, и все… мы тут.

— Как безалаберно! – закатила глаза Галка.

— Что есть, то есть, – философски заметила Алена.

Через полчаса был готов первый дневник Гали, но там мы ничего не нашли. Еще столько же времени ушло на второй дневник, и в поиске «Баранов» вышли целые две страницы. Мы четверо уткнулись в компьютер, и я тихо прочитал вслух:

«Как я ни старалась отгородиться от этого идиота Горячева, но новости о нем все же есть, и я решила записать их тут. Баранов предложил Кукушкиной руку и сердце, а она отказала. По этой причине или нет, Данила набил морду Вите и поломал ему нос. Тот подал на него в суд, но адвокат Горячева доказал, что это было защитой и Виктор напал на бедного Данилу».