Книга Взаимное притяжение, страница 75 – Оля Миллер

Подхожу к окну. Вижу, как они останавливаются у подъезда. Андрей что-то яростно говорит, размахивая руками, его лицо искажено гневом. Влад стоит спокойно, слушает, потом отвечает коротко, чётко.

Отхожу от окна, иду на кухню. Открываю шкафчик, достаю чашку, машинально включаю чайник. Руки всё ещё слегка дрожат, но я стараюсь сосредоточиться на привычных действиях. Ставлю чашку на стол, жду, пока закипит вода.

И вдруг меня резко начинает мутить. Волна тошноты накатывает внезапно, словно удар — в висках стучит, перед глазами темнеет на долю секунды. Зажимаю рот рукой, роняю чашку — та разбивается о пол с резким звоном. Не обращая внимания, бегу в туалет. Едва успеваю добежать — меня выворачивает. Тело содрогается от спазмов, дыхание сбивается. Прижимаюсь лбом к прохладной плитке, жду, пока пройдёт приступ. Дышу глубоко, медленно, стараясь вернуть контроль над собой.

Когда всё стихает, я ополаскиваю лицо холодной водой. Смотрю в зеркало — бледная, под глазами залегли тени. Похоже, я всё-таки перенервничала, решаю я.

Утро выдаётся тяжёлым. Я с трудом открываю глаза, чувствую, как тело налито свинцовой тяжестью. Встаю с кровати, но головокружение заставляет ухватиться за край тумбочки — мир на мгновение плывёт перед глазами.

В зеркале отражается бледное лицо с тёмными кругами под глазами. Волосы тусклые, взгляд рассеянный. Я умываюсь холодной водой, пытаясь прийти в себя, но тошнота подкатывает к горлу, заставляя на мгновение замереть, упираясь руками в раковину.

Сажусь в машину, завожу двигатель. Руки слегка дрожат, когда я вставляю ключ в замок зажигания. Дорога до больницы кажется бесконечной — я то и дело ловлю себя на том, что отвлекаюсь, теряю нить мыслей. Приходится несколько раз одёргивать себя, напоминая, что нужно смотреть на дорогу, после недовольных гудков, когда я не успеваю вовремя перестроиться в нужный ряд.

На работе всё валится из рук: я дважды роняю папку с историями болезни, путаю назначения, забываю, куда шла. Мысли будто вязнут в густом тумане, а тело не слушается.

Оля, как всегда, замечает это первой. Мы стоим у поста медсестёр, заполняем журналы. Она бросает на меня встревоженный взгляд, потом ещё один — более пристальный. Её брови слегка сдвигаются к переносице, а рука с ручкой замирает над бумагой.

— Кать, — начинает она осторожно, понижая голос, — ты что-то какая-то бледная и рассеянная. Ты мне не нравишься. Совсем плохо? — В её голосе звучит искренняя забота, и она кладёт руку мне на плечо. — Может, тебе всё-таки отпроситься у Михайловны?

Я пытаюсь улыбнуться, но выходит как-то криво. Потому что и правда как-то плохо.

— Что-то и правда плохо, — признаюсь я, стараясь говорить как можно более буднично. — Наверное, простуда сезонная. Тошнит уже который день, слабость…

Оля смотрит на меня с подозрением, прищуривается, словно пытается прочесть что-то в моих глазах. Она медленно опускает ручку на стол, откидывается на стуле и внимательно изучает моё лицо.

— Кать, — произносит она тихо, почти шёпотом, — а ты случайно не… не беременна?

Внутри всё сжимается от её слов. Кровь приливает к лицу, потом резко отливает — я чувствую, как бледнею ещё сильнее. Резко поднимаю на неё лицо, в глазах — смесь ярости и боли.

— Оль, чепуху не неси, — огрызаюсь я, отворачиваясь к окну. Голос звучит резче, чем хотелось бы, но я не могу иначе.