Книга Взаимное притяжение, страница 40 – Оля Миллер

Но Влад… Он реагирует. Я вижу, как его пальцы сжимают бокал, как напрягается челюсть. Он смотрит на меня, и в его взгляде — не вопрос, а обвинение: «Почему ты молчишь? Почему никак это не комментируешь?»

Мне хочется ответить: «А что я могу сказать? Что я уже всё сказала, но меня не услышали?» Но его это злит, не устраивает. Ведь любое молчание обычно принимают за согласие, а он с этим явно не согласен. А я сейчас слишком раздражена, чтобы пытаться кому-то угодить.

Наконец, ужин заканчивается. Я помогаю убрать со стола, стараясь не встречаться ни с кем взглядом. Андрей уже в прихожей, надевает пальто.

— Поехали, — бросает он, не глядя на меня.

Я киваю, беру сумку. Влад тоже поднимается, но я избегаю его взгляда. На улице — мороз. Воздух режет лёгкие, но я вдыхаю его жадно, как спасение.

На выходе из дома, когда мы остаёмся одни, Андрей всё же высказывает мне за моё поведение. Он раздражается ещё больше, когда не слышит слов о том, что я признаю свою вину и обещаю исправиться.

— Ты, бл*ть, как всегда! Неужели тяжело хотя бы у родителей вести себя нормально? Я ведь извинился, — повышает голос Андрей.

— Ты так часто просишь прощения, что, кажется, это теряет свою ценность, — отвечаю спокойно.

Андрей психует, разворачивается и идёт к своей машине, на прощание выругавшись. Хлопает дверью, садится в салон, с резким перегазовкой уезжает.

Сажусь в свою машину, завожу двигатель. Медленно выезжаю со двора, но вместо того, чтобы поехать домой, просто еду. Куда-то. В темноту. В снег. В тишину.

Музыка — мой плейлист «для плохих дней» — заполняет салон. Я прибавляю громкость, будто пытаясь заглушить мысли. Дорога пустынна, только фары выхватывают из тьмы белые вихри снега.

И вдруг — свет сзади. Яркие фары, настойчивые. Машина приближается, мигает, требуя остановиться. Я смотрю в зеркало: внедорожник Влада.

Внутри — смесь страха и раздражения. «Не сейчас, — думаю я. — Не сегодня». И вместо того, чтобы притормозить, я давлю на газ.

Машина рвётся вперёд. Снег летит из-под колёс, дорога становится скользкой, но я не сбавляю скорость. В зеркале — неумолимый свет фар. Он не отстаёт.

Перебивая музыку в салоне, раздаётся трель телефона. Номер Влада. Я нажимаю «Принять», не отрывая глаз от дороги.

— Какого чёрта ты творишь, Катя? — его голос резкий, почти злой. — Остановись!

Не просьба. Приказ.

Я молчу. Только крепче сжимаю руль.

— Катя! — он повышает голос. — Останови машину. Сейчас же!

Адреналин бьёт в голову. Я резко поворачиваю — машину заносит. Она скользит, разворачивается, но я успеваю выровнять. Останавливаюсь.

Выключаю музыку. Выхожу. Холод обжигает лицо, снег хрустит под ногами. Я стою, тяжело дыша, и жду.

Влад выходит из машины. Он идёт ко мне — быстро, решительно. Его лицо в свете фар — разъярённое, но в глазах что-то ещё. Страх? За меня?

Я открываю рот, чтобы сказать что-то резкое, но замираю. Его взгляд — он будто проникает внутрь, срывает все маски.

— Ты с ума сошла? — он подходит вплотную. — Ты хоть понимаешь, что могла разбиться?

Я хочу ответить, но слова застревают в горле. Вместо этого я чувствую, как слёзы — горячие, непрошеные — катятся по щекам.

Я чувствую, как слёзы — горячие, непрошеные — катятся по щекам.

Влад замирает. Его рука медленно поднимается, касается моей щеки. Я вздрагиваю от этого прикосновения — такого неожиданного и в то же время до боли знакомого. Его пальцы чуть дрожат, будто он сам не верит, что позволяет себе эту близость. В этом дрожании — целая буря: и страх, и желание, и неуверенность.