Книга Взаимное притяжение, страница 21 – Оля Миллер

— Обещаю! — она обнимает меня, чуть не сбивая с ног. — Ты просто чудо!

В этот момент раздаётся звонок. Мой телефон. На экране — «Муж».

— Привет, — отвечаю, отходя в сторону.

— Катя, я в твою сторону выехал, — голос мужа звучит сухо. — Машину твою ещё не починили, так что я освободился пораньше. Выходи — через десять минут буду.

— Хорошо, — я стараюсь говорить ровно. — Переоденусь и спущусь.

Кладу трубку, чувствую, как внутри что-то сжимается. Андрей в последнее время… не такой, как раньше. Стал более раздражительный, мы всё время ругаемся — кажется, даже на пустом месте.

— Это муж? — Оля смотрит с сочувствием.

— Да. Заберёт меня.

— Всё в порядке? — она касается моего локтя.

— Вроде бы, — вздыхаю. — Просто… Он недоволен, что я дежурю в новогоднюю ночь. Считает, что могла бы работать у него в компании.

«В его компании. Где всё чётко, по графику, без внезапных вызовов, без ночных смен».

— Ну, это же твоя работа. Ты спасаешь жизни. Это важнее, чем… ну, не знаю, сметы составлять.

— Не уверена, что он думает так же, — я натягиваю куртку, проверяю, всё ли взяла. — Ладно, пойду. Завтра увидимся?

— Конечно! И спасибо ещё раз! — она машет рукой.

Выхожу на улицу. Морозный воздух бьёт в лицо, заставляя зажмуриться. У обочины — чёрный седан мужа. Он сидит за рулём, взгляд устремлён вперёд.

Сажусь, застёгиваю ремень.

— Как смена? — спрашивает, не глядя на меня.

— Нормально, — отвечаю коротко. — Оля попросила подменить ее в субботу.

Он резко поворачивает голову.

— Опять? Катя, ты серьёзно? У нас Новый год на носу, а ты всё время на работе!

«Опять этот тон. Как будто я специально всё это устраиваю. Как будто мне нравится, что мы почти не видимся».

— Андрей, это важно для нее, — пытаюсь объяснить. — Ты же знаешь её ситуацию…

— А для нас это неважно? — он давит на газ, машина срывается с места. — Ты могла бы работать в компании. Там график нормальный, никаких дежурств в праздники.

«Могла бы. Но тогда я бы перестала быть собой. Перестала бы чувствовать, что делаю что-то настоящее».

Я молчу. Знаю, что он прав в каком-то смысле. Но…

— Я не могу, — наконец говорю. — Это не моё.

Он хмыкает.

— Не твоё — это спасать людей, рискуя собой. А считать деньги — твоё. Логично.

«Логично? Для него — да. Для меня — нет. Как объяснить, что каждая спасённая жизнь — это не просто строчка в отчёте? Что это — смысл?»

…Я сжимаю кулаки. Хочется крикнуть: «Ты не понимаешь!» Но вместо этого тихо говорю:

— Помнишь, как я поступила на экономику? Ты тогда только начинал свой бизнес, мы встречались, мечтали о будущем. А потом… — я делаю паузу, вспоминая тот день. — Тот ребёнок. Его сбили прямо у меня на глазах. Я держала его на руках, а он… умер.

Тот день… Он врезается в память осколками, будто разбитое зеркало. Я шла по тротуару, слушала музыку в наушниках — обычная прогулка после пар. И вдруг — визг тормозов, чей-то крик, глухой удар.

Я сорвала наушники, бросилась к месту происшествия. На асфальте — мальчик. Лет семи, наверное. В руках — пакет с булочками. Глаза открыты, но взгляд уже… не здесь.

«Помогите! Кто-нибудь!» — кричит женщина рядом. Я опускаюсь на колени, беру ребёнка за руку. Холодная. Слишком холодная.

— Дыши, малыш, дыши… — шепчу, хотя понимаю: уже поздно. Его грудь не вздымается. Губы синеют. Я пытаюсь нащупать пульс — ничего. Ничего!