Книга Медсестра. Мои мужчины – первобытность!, страница 77 – Наташа Фаолини

Она издает гортанный, вызывающий клич и начинает неуклюже танцевать, как первобытная женщина. Это не танец в моем понимании. Это дикая, яростная пантомима.

Она скачет вокруг Валра, притоптывая босыми ногами по земле так, что поднимается пыль, ее бедра раскачиваются в откровенном, вызывающем ритме, а руки взлетают к небу, словно призывая каких-то темных богов. Она трясет головой, и ее волосы, перепачканные белой глиной, хлещут по лицу, делая ее похожей на обезумевшую фурию.

Закончив круг вокруг Валра, она резко останавливается и тычет в меня пальцем.

— Она так не уметь! — выкрикивает Зара, и в ее голосе звенит презрение и торжество. — Она — пустая! А я — огонь! Я — жизнь!

Тут я с недоумением понимаю, что взгляды Валра и Скала, и даже мужчин, выглядывающих из шалашей, скрещиваются на мне.

У меня холодеют руки.

Я? Танцевать? Я, Галина Васильевна, пенсионерка, медсестра, чьи лучшие танцы остались на выпускном вечере сорок с лишним лет назад под звуки старого вальса?

Абсурдность ситуации настолько велика, что на мгновение мне хочется рассмеяться.

— Что вы… — начинаю я, мой голос срывается от изумления. — Вы что, хотите, чтобы я танцевала?

Валр и Скал синхронно кивают…

Под их взглядами я недоумеваю, но понимаю, что станцевать придется.

Я, Галина Васильевна Доронина, пенсионерка, вызванная на танцевальную дуэль первобытной дикаркой. Это было бы смешно, если бы не было так опасно.

Но вместе с этим, в глубине души зарождается странная, холодная уверенность, потому что танец Зары… это была неистовая, дикая, но совершенно лишенная смысла и гармонии тряска. Это был просто животный выплеск эмоций.

А я, несмотря на свои невеликие познания в танцах сделаю это точно лучше неуклюжей Зары, в первую очередь потому что я — человек современности и знаю, что такое ритм.

Поднявшись с тяжелым вздохом от костра, я медленно, стараясь держаться с достоинством, выхожу вперед.

Я не подхожу к самому огню, а останавливаюсь на небольшом, хорошо освещенном участке поляны, и становлюсь напротив Зары.

Она смотрит на меня с пренебрежением, скрестив руки под грудью, ее губы скривлены в презрительной усмешке.

Мне хочется что-то сказать по поводу глины в ее волосах, какой-нибудь едкий комментарий о том, что белый цвет ей не идет, но я сдерживаюсь. Насмехаться над первобытной Зарой все равно что над больным человеком, не ведающим, что он творит.

Я смотрю на нее с холодной жалостью.

На поляне воцаряется тишина, нарушаемая лишь потрескиванием костра.

Все взгляды прикованы ко мне.

Я делаю глубокий вдох, закрываю на мгновение глаза, пытаясь найти внутри себя какую-то мелодию, какой-то ритм. И вспоминаю… все сразу. И школьный вальс, и неуклюжую самбу на свадьбе дочери, и страстное танго, которое я видела в кино и которым всегда тайно восхищалась, и плавные, текучие движения женщин, занимающихся гимнастикой в парке.

Я соберу из этих осколков свой собственный танец.

Резко выдохнув, я начинаю танцевать.

Сначала неуверенно, мои движения простые, почти робкие, плавный шаг вперед, медленный поворот, легкое движение бедрами. Я просто пробую это новое тело, его гибкость, его силу. Потом, почувствовав, как мышцы отзываются, как тело слушается, я позволяю себе больше.

Мой танец становится со все большей силой страстным и уверенным.