Книга Медсестра. Мои мужчины – первобытность!, страница 43 – Наташа Фаолини

Нет. Этому не бывать. Не пока я здесь.

Мысль вспыхивает неожиданно ярко в темноте пещеры.

Я не знаю, кто этот таинственный Хозяин, не знаю, что ждет меня саму, но я знаю одно: я не позволю им просто так оставить эту девочку.

Я клялась помогать людям и точно не брошу девочку в беде!

Я отталкиваюсь от стены, игнорируя головокружение.

Нужно действовать, пока они там, у костра, пока считают меня бесчувственным телом.

Возвращаюсь к девочке в углу. Она лежит все так же неподвижно.

Опускаюсь рядом на колени.

Теперь, когда шок немного отступил, я могу осмотреть ее внимательнее, насколько позволяет полумрак.

Кожа сухая, горячая на ощупь. Дыхание поверхностное, частое. Губы потрескались — явный признак обезвоживания и сильного жара. Нужно сбивать температуру, иначе мозг ребенка просто сварится.

Но воды нет и лекарств нет, есть только холодный камень, сырой воздух и моя собственная одежда из грубой шкуры.

Снимаю верхнюю часть своей импровизированной одежды — кусок шкуры, который служил мне чем-то вроде топа. Нахожу самый влажный участок стены пещеры, там, где сочится вода, и прижимаю к нему шкуру, она нехотя впитывает ледяную влагу.

Возвращаюсь к девочке.

Осторожно, стараясь не разбудить ее резким холодом, кладу влажную шкуру ей на лоб.

Затем снова мочу небольшой кусок и обтираю ее шею, запястья, сгибы локтей и коленей — там, где крупные сосуды проходят близко к коже.

Это примитивно и мало, но это все, что я могу сейчас сделать, чтобы хоть немного охладить ее горящее тело.

Она тихо стонет во сне, поворачивается. Лицо ее на мгновение попадает в полосу слабого света.

Оно худенькое, заостренное, с темными кругами под закрытыми глазами.

Болеет давно? Или это последствия плена?

Пока обтираю ее, осматриваю пещеру более внимательно.

Ищу хоть что-то.

Острый камень? Может пригодиться. Глубокая трещина в стене, куда можно спрятаться? Нет, стены кажутся монолитными. Выход только один — тот, у которого сидят похитители.

Слышу их смех снаружи, грубый, мужской. Они спокойны, потому что уверены в своей силе, в своей безнаказанности. Уверены, что их пленница без сознания, а вторая — не жилец.

Нужно разбудить девочку.

Если она придет в себя, может, сможет сказать, кто она, откуда. Может, знает что-то об этом месте, об этих людях.

И вдвоем… вдвоем шансов всегда больше, чем в одиночку. Даже если одна из нас — ребенок, а вторая — попаданка в чужом теле. По крайней мере, в этом облике я могу сделать больше, чем в своем прежнем.

— Девочка, — шепчу я тихо, склоняясь к ее уху. — Проснись. Пожалуйста, открой глаза. Тихонько.

Легонько трясу ее за плечо. Она не реагирует. Пробую еще раз, чуть настойчивее.

— Послушай меня. Нам нужно уходить отсюда. Слышишь?

Ресницы дрожат.

Она медленно, с усилием открывает глаза.

Мутные, непонимающие. Она смотрит на меня сквозь пелену болезни и страха.

— Кто... ты? — шепчет она едва слышно, ее голос слаб и хрипл.

— Я... друг, — говорю быстро, стараясь улыбнуться ободряюще, хотя сердце колотится от страха, что нас услышат. — Я помогу тебе. Как тебя зовут?

Девочка смотрит на меня несколько долгих секунд из-под влажных ресниц.

— Лия, — выдыхает она.

— Лия, — повторяю я. — Меня зовут Галина. Слушай внимательно, Лия. Нам нужно быть очень тихими. Те люди снаружи... они опасны. Ты можешь встать?