Книга Медсестра. Мои мужчины – первобытность!, страница 26 – Наташа Фаолини

На словах Жагура воздух не просто оседает, он сгущается до такой степени, что кажется, его можно резать ножом. Вся толпа замирает. Недоумение, страх, возбуждение — всё смешивается на лицах.

Волна тошноты действительно подкатывает, горькая и резкая. Чувствую себя голой под взглядом сотни глаз, выставленной на аукцион в этом грязном, пропахшем дымом и страхом поселении.

Мой рот наполняется слюной, приходится сглотнуть, чтобы не показать слабости.

Но прежде чем страх успевает пустить корни, он сталкивается с другой силой. Той, что поднялась во мне ещё там, на дороге, когда я решила пойти на этот риск. Гнев. Ярость. И дикое, всепоглощающее осознание собственной ценности, которую эти примитивные умы попытались свести к добыче.

Трофей? Мои губы растягиваются в тонкую, опасную улыбку, которую, надеюсь, видит только Жагур. Ты даже не представляешь, вождь. Ты думаешь, что выставил меня на кон. На самом деле, ты только что поставил на кон всё, что имеешь. И проиграешь.

Вар делает шаг. Всего один, но земля под его ногами словно вздрагивает. Его глаза, до этого сосредоточенные на Жагуре, теперь устремлены на меня. В них нет ни грамма похоти или желания обладания. Только ярость. Чистая, горячая ярость, направленная на того, кто посмел бросить такую тень на меня.

Рив не двигается, но его взгляд... он пронзает меня насквозь. В его глазах нет ярости Вара, но есть что-то более холодное и острое. Понимание. И скрытая сила, готовая в любой момент сорваться с цепи. Если Вар — это удар кувалдой, то Рив — клинок, который найдет самую слабую точку. Он смотрит на меня, и я читаю в этом взгляде вопрос, который он не произносит вслух: Ты готова к этому?

Мои глаза отвечают. Да. Более чем готова. Я ждала этого. Ждала момента, когда смогу показать им, что такое настоящая сила. Не та, что в дубине или копье, а та, что в разуме, в воле, в праве решать самой.

Жагур ухмыляется, довольный произведенным эффектом. Он не видит ярости в глазах Вара. Не видит холодной решимости Рива. И, главное, не видит огня в моих глазах.

Урма всё ещё вырывается из рук Вара и Рива, её визг переходит в хриплое скуление, но теперь оно звучит иначе. В нём нет прежней ярости, только унижение и страх. Страх перед мужем, который выставил её на посмешище. Страх передо мной, которая одним словом разрушила её жалкое подобие власти.

— Заберите ее, — говорит Жагур.

В этом простом предложении вся суть его брака, его отношения к Урме, да и, наверное, к большинству женщин. Отработанный материал. Неудобство.

Моя улыбка перестает быть просто угрожающей. В ней появляется что-то новое. Что-то хищное. И чертовски уверенное.

«Ты объявил меня призом, вождь», — беззвучно говорю я ему глазами. — «Но ты забыл спросить, чем я могу быть для того, кто осмелится взять меня. Я не золото, которое можно спрятать в мешок. Я — огонь, который может сжечь тебя дотла. Или осветить тебе путь к той власти, о которой ты только мечтаешь».

Мы оставляем позади гудящую толпу, напряжение которой ощущается даже на расстоянии. Шагаем быстро, почти бежим, пока деревья не смыкаются над головой, поглощая звуки поселения.

Не успеваем дойти до нашего укрытия. Вар резко останавливается, разворачивается, и прежде чем я успеваю вдохнуть, я прижата спиной к шершавому стволу древнего дерева. Его руки хватают меня за талию, поднимают чуть ли не над землей, его лицо опускается к моему.