Книга Прежде чем мы разобьёмся, страница 21 – Мила Любимая

— Ок. Тогда открой чёртову дверь, Ян.

— Нет.

— Нет?

Ла-ааа-дно. Сам напросился, что называется.

Я, конечно, могла пригрозить, что позвоню отцу и всё такое. Только уже слишком хорошо убедилась, как ярко Сотников реагирует на прокурора Жарова. Да и я давно не маленькая девочка, чтобы по поводу и без к отцу бегать.

Огляделась по сторонам в поисках любого подручного средства. Но кроме портативной колонки ни за что мой глаз не зацепился.

Где наша не пропадала!

Взяла гаджет и показательно перекинула его из одной руки в другую, словно определяя вес.

— Ты что делаешь? — недоверчиво протянул Ян.

— Думаю, куда лучше бросить. В тебя или окно разбить?

— Промажешь, Пожарова. Как и всегда.

Наивный мальчик.

— Я больше не промахиваюсь.

— Помогли курсы в местном стрелковом клубе? — издевательски усмехнулся он.

А если так посмотреть, то бедная машина ни в чём не виновата.

— Будь у меня арбалет, я прострелила бы тебе жизненно-важный орган. Знаешь?

— Знаю, — Сотников придвинулся ещё ближе. — Хорошая девочка любит пожёстче.

БОЖЕ. ДАЙ. МНЕ. СИЛ.

Но это не работает с Яном. Святая вода и молитвы бессильны. Я всерьёз задумываюсь над тем, что хочу убивать.

— Ты невыносимый, — я смотрю прямо в его голубые глаза, в которых поднимается буря.

— Поэтому ты на мне и залипла.

— Я? На тебе?

— Ты, — он схватил меня обеими руками за талию и силой притянул к себе на колени. — На мне.

Если бы я так не ненавидела его, то сказала бы, что он очень находчивый парень.

Но я терпеть не могу Сотникова. Это всё упрощает.

— Ты офигел?! — возмутилась я и попыталась высвободиться из его хватки, но ничего не получалось.

У него руки железные, блин!

И не только руки. В штанах у Яна так точно всё было твёрдым и готовым к действиям.

— Не нравится? — он дышит мне прямо на ухо, отодвигая волосы в сторону. — Или дочка прокурора не любит сверху?

Мудак.

— Убери. Свои. Руки.

Он разжимает тиски, но в тот же момент его губы набрасываются на мой рот и затыкают его поцелуем.

Грубым, жёстким, порочным.

Таким поцелуям не говорят «нет». Таким поцелуям не сопротивляются. По крайней мере, не сразу.

Я пропустила момент, когда мои руки обвили Яна за шею.

Когда ладони Сотникова легли на мою задницу и сжали за ягодицы.

Когда наши языки принялись выбивать друг из друга искры.

Чёрт возьми!

Мне нужно что-то сделать. Оттолкнуть его!

Упираюсь ладонями в его грудь, но Ян только углубляет поцелуй, фиксируя одной рукой за затылок, а второй ловко поднимает мою юбку почти до самого пупка.

Долбанный волшебник.

— Нет! — я оттолкнула его и гневно сверкнула глазами. — Ты русский язык не понимаешь?!

— Не понимаешь, — он провёл пальцами по моим бёдрам, забираясь под резинку трусиков. — Я понимаешь только язык тела.

— Серьёзно?

— Более чем.

Его губы словно ставят незримые огненные печати. На губах, на щеках, на висках. Он двигается медленно к уху, проводит языком по мочке, а потом слегка прикусывает.

Моё сердце отбивает внеземную частоту.

Его язык ныряет в ушную раковину, запуская химическую реакцию. Перед моими глазами вертолёты, кровь кипит, тело содрогается в болезненно-сладкой конвульсии. Сквозь густую пелену тумана слышу собственный стон. Он звучит непристойно, пошло и весь принадлежит Яну. Целиком и полностью!

Что я творю?

Ментальная я хлопаю саму себя по щекам, чтобы привести в чувство. Но какое там!