Книга Прежде чем мы разобьёмся, страница 16 – Мила Любимая

— Очень жарко! Я пить! — прокричала Соня мне на ухо.

Кивнула ей в ответ, вяло покачиваясь из стороны в сторону. Выйду-ка я в коридор и позвоню Яну. Он сказал, что сам меня найдёт. Но ничего страшного не случится, если я просто спрошу, где он сейчас.

Аккуратно расталкивая локтями окружающих меня людей, я оказалась в прохладном холле. Тут же услышала громкий хохот, раздающийся со стороны прохода между лестницами.

Мне показалось, что смеялась Соня и другие ребята из нашего класса. Им там явно очень весело.

Тихонько направилась туда и почти вышла из своего укрытия, как моя лучшая подруга произнесла:

— Ян, долго ты будешь носиться со своей Хрюшей? Я уже устала корчить из себя её лучшую подружку.

Хрюшей.

Прикусила нижнюю губу, чтобы не выдать себя. Обидно, что из-за каких-то модных трендов людей унижают за их вес, внешний вид и фигуру. А как же душа?

— Столько, сколько надо, Шахматова.

— Да Ян, когда ты уже залезешь под эту юбку размера « XXL »? — поддержал Соню приятель Яна, Руслан Башаров.

Я вцепилась в своё платье, опуская его пониже. Да, я немного пухленькая, но что с того?

Мой мозг взорвался от громкого и издевательского хохота. И ОН смеялся надо мной вместе со всеми остальными. Парень, которому я отдала своё сердце. Я собиралась подарить ему всю себя после выпускного. Как же можно быть такими жестокими?!

— Заткнитесь! Я сам уже задолбался. Сегодня этот трофей будет на моей полочке.

Трофей.

Так просто.

А ведь я подумала, что между нами настоящее, искреннее, живое. Что он не тупой качок с мышцами вместо мозгов. Что он глубже, чем парень на крутой тачке. Что он увидел во мне настоящую Аврору Жарову.

Но Ян ничем не отличается от других.

— Привет, — я вышла из своей безопасной зоны. — Может быть, кто-то спросит об этом лично у трофея?

Воцарилось неловкое молчание. Соня и остальные прятали глаза. И только Ян Сотников смотрел прямо на меня. Он не колебался, не жалел ни о чём. Чёрт возьми, ему было плевать даже сейчас. Мудак!

Рай превратился в Ад.

— Ну, ты язык проглотил, Сотников?

Я не знаю, откуда у меня взялась смелость и почему я ещё не ревела в сопли.

— Аврора?

— Мудак?

Всё внутри дрожало от боли. Кости ломались, крошились в пыль! Я не представляла, что можно так сильно любить. Будто сердце вживую вырвали из грудной клетки, сжали и лопнули его к чёрту. В довершение вставили на его место какой-то старый ржавый механизм.

Тук-тук. Глухо проворачивается против часовой стрелки. Тук-тук. Отсчитывает момент моей смерти. Тук-тук. Я живой ходячий труп.

— Сто баллов, Ян опять это сделал, — хохотнул Руслан.

— Хрюша втрескалась, — вторила ему Соня. — Чудовище и красавец, акт сто пятьдесят два.

По щеке скатилась слезинка.

Да ну нафиг!

Дала себе установку шевелиться и бегом кинулась вниз по лестнице, скользя на высоких шпильках и придерживая подол дурацкого платья.

— Беги, пока твоя Хрюша трусы-парашюты на лестнице не обронила! — раздалось мне вслед. — Или ты сегодня слабое звено, Сотников?

Ненавижу его.

Каждой частичкой своего разбитого сердца.

Макияж давно смазался. Я почти ничего не видела, кроме густой пелены слез. Дрожащими руками вызвала себе такси, стоя напротив новой спортивной тачки Яна, на которой он привёз меня сюда. На вечер, что должен был стать самым прекрасным.