Книга Ловелас. Том 2, страница 114 – Илья Взоров

— Мы вовремя, — резюмировала Полли, глядя в лобовое стекло. — Основные звезды фильма «Пленник Зенды» уже прошли, отработали свои улыбки. Сейчас пустят всех, кто по пригласительным. Пальто и плащи снимайте по моему сигналу, не раньше.

Когда наш раскрашенный Роадмастер затормозил прямо у входа, толпа притихла на секунду, а потом взорвалась. Журналисты, почуяв неладное (или, наоборот, слишком интересное), бросились к машине, отталкивая друг друга.

К двери тут же подбежал невысокий седой пузан в смокинге, чье лицо лоснилось от пота.

— Ты все-таки приехала, Адлер! — он галантно поцеловал Полли руку, когда та вышла из машины. — Я так счастлив!

— Ричард, дорогой, я не могла пропустить премьеру твоего шедевра, — улыбнулась Полли и обернулась к нам. — Знакомьтесь, это Ричард Торп, режиссер этого безобразия. Ричард, это мой друг — Кит Миллер. Издатель. А это его сотрудницы.

Мы обменялись парой светских фраз. Торп выглядел заинтригованным моим видом и машиной. Даже обошел ее со всех сторон.

— Фильм скоро начнется, — суетился он. — Проходите на дорожку, дамы и господа. Пресса просто жаждет свежей крови.

— Пора, — негромко сказала Полли.

Мы встали в ряд. Я — в центре, в своем смокинге на голое тело, с тростью, навершие которой горело алым под вспышками. Одна близняшка справа, другая слева, Долли позади. Она вообще не думала, надевая костюм “кролика”, что все так обернется. Впрочем, выглядела она на все сто и отлично вписывалась в наше дефиле.

С одной стороны — Китти и Полли, статные и уверенные. С другой — три «зайки».

— Снимайте! — скомандовал я.

Плащи и пальто упали на руки Полли. И в этот момент Голливуд на секунду онемел. Три девушки в черных обтягивающих корсетах, в чулках и с кроличьими ушками на головах возникли посреди чопорной толпы, как пришельцы с другой планеты.

Шок длился мгновение, а затем началось безумие.

— Сюда! Посмотрите направо! Кто вы?! — кричали репортеры.

Давка стала невообразимой. Вспышки слились в один сплошной белый шум. Мы начали движение по красной дорожке. Я шел медленно, с достоинством, чувствуя, как мир вокруг нас трещит по швам.

В первом ряду за ограждением я вдруг увидел знакомую физиономию. Берни! Мой “папарацци” работал как одержимый, щелкая затвором с такой скоростью, что казалось, у него в руках пулемет. Он поймал мой взгляд и едва заметно кивнул.

Рядом с ним толпились сотрудники издательства, блондинки Ларри. Те так и вовсе пооткрывали рты, не будучи в состоянии отвести взгляд. Впрочем, как и все присутствующие. Мы точно стали сенсацией №1 на этой премьере.

Я шел по этой дорожке и понимал: завтра утром Лос-Анджелес проснется другим. Завтра все будут говорить о «Ловеласе». Островский был прав — жить надо так, чтобы не было обидно. И мне сейчас было чертовски необидно.

* * *

Вспышки фотоаппаратов перед глазами слились в одну сплошную белую пелену. Я чувствовал, как Сью и Шерил прижимаются ко мне, они покрылись гусиной кожей от холода. Надо ускориться. Иначе они просто простынут. Толпа за ограждением ревела, требуя “продолжения банкета”. Я понимал, что если ты бросаешь Голливуду вызов, ты должен дать ему имя, иначе тебя просто назовут «сумасшедшим со шлюхами».

Я понял: момент настал. Нужно легитимизировать этот хаос.

Выбрав самого шумного репортера — парня с всклокоченными волосами и блокнотом, который едва не переваливался через перила, — я сделал широкий шаг к нему.