Книга Ловелас. Том 2, страница 1 – Илья Взоров

— Слаб не тот, кто упал, а тот, кто сдался, — это твердил себе я, пока меня почти что под руки вели в подвал казино, где располагалась служба безопасности.

Фраза, казавшаяся когда-то банальным афоризмом из мотивационных интернет-пабликов моего родного двадцать первого века, здесь, в душных недрах Лас-Вегаса 1952 года, обрела почти осязаемый вес. Коридоры подвального этажа «Пустынной Розы» разительно отличались от сияющего неоном и золотом фасада. Здесь не было ковров с ворсом, в котором утопали каблуки дорогих туфель, не было хрустальных люстр и аромата изысканного парфюма. Стены были выкрашены дешевой масляной краской неприятного серо-зеленого оттенка, а единственным источником света служили редкие голые лампы в проволочных клетках, отбрасывавшие на бетонный пол длинные, ломаные тени. Воздух здесь был тяжелым, спертым, пропитанным запахом машинного масла из вентиляционных шахт, который, казалось, въелся в саму кладку здания.

Мы миновали несколько дверей с табличками «Персонал», «Склад №4» и «Счетная комната», прежде чем подойти к блоку службы безопасности. Это был настоящий лабиринт из небольших кабинетов, разделенных фанерными перегородками и стеклянными вставками. Из-за дверей доносился стрекот пишущих машинок, резкие звонки телефонных аппаратов и приглушенный гул голосов. Офис службы охраны производил впечатление отлаженного механизма, созданного специально для того, чтобы перемалывать тех, кто решил испытать удачу незаконным способом.

Меня завели в кабинет в самом конце коридора, посадили на стул. Это было небольшое помещение, заставленное тяжелой дубовой мебелью, которая выглядела слишком громоздкой для такого пространства. У окна стоял массивный стол, заваленный папками, а на стене висела подробная карта города и график дежурств. Пауланер вошел следом за мной, достал из кармана пачку жевательной резинки, небрежно закинул одну пластинку в рот и начал методично жевать, глядя на меня сверху вниз.

Я чувствовал, как под пиджаком резко пропотевшая рубашка начинает прилипать к спине. Дейв подошел к столу и, не садясь, оперся на его край, начал внимательно разглядывать мой чек. То и дело переводя взгляд на меня. Его глаза, скрытые за тяжелыми веками, казались двумя щелками, сквозь которые он пытался просканировать не только мои документы, но и саму мою суть.

Мои фальшивые очки начали предательски запотевать. Это было физическое проявление моего страха, которое невозможно было скрыть. Надо было что-то делать, как-то перехватить инициативу, но пространство кабинета словно сужалось, лишая меня возможности для маневра. Я начал судорожно осматривать помещение, пытаясь найти хоть какую-то зацепку.

Кабинет был типичным обиталищем мелкого бюрократа от безопасности. Пожелтевший календарь на стене с изображением какой-то актрисы, старый вентилятор, лениво разрезающий воздух на шкафу, пепельница, полная окурков. И тут мой взгляд зацепился за ярко-красное пятно в углу, рядом с входной дверью. Там, в металлическом держателе, висел огнетушитель — тяжелый баллон со шлангом и рычагом. Он выглядел здесь почти инородным телом, слишком ярким на фоне серо-зеленых стен.

Подручный Дейва, получив какой-то незаметный знак от своего начальника, вышел из кабинета, плотно прикрыв за собой дверь. Теперь мы остались вдвоем. Тишина в комнате стала почти осязаемой, прерываемой лишь мерным движением челюстей Пауланера и тиканьем настенных часов.