Книга Сводные. Любовь на грани, страница 211 – Ева Риччи

— Вкусная моя, — кусает за бедро.

Садится на колени, его член покачивается, размазывает большим пальцем смазку по головке. Притягивает к себе, упирается в изнывающее лоно. Стону, выгибаюсь навстречу, чувствуя, как он скользит, растягивая меня, ощущаю пульсацию внутри. Глядя в глаза, большим пальцем гладит мою жемчужину. Чередуя с толчками. И я взрываюсь, распадаясь на части.

Тело охвачено огнем, разум трепещет: закрыв глаза, отдаюсь наслаждению. Сжимаю его от удовольствия, набирает темп и берёт своё, догоняя меня.

— Люблю тебя, — хрипит и присоединяется к моей агонии.

Повалятся нам не дали, услышали звук шин под окнами: приехали первые гости.

— Надо было говорить всем, что ждём их завтра… — с отчаянием поднялся Матвей с кровати.

— Перестань, у нас целая жизнь впереди, — прошлась взглядом по его обнажённому телу.

— Зараза, не дразнись. Прочь глаза от меня, а то гостей встречать спущусь со стоячим знаменем, — прорычал и, схватив за ногу, потянул на край кровати.

— Полину не удивить, а за бабушку волнуюсь, как бы сердце не прихватило, — залилась смехом.

— Так, значит, — принялся меня щекотать.

— Матвей-йй, ха-ха, сдаюсь, — взмолилась.

— Сдаёшься? Замуж за меня выйдешь? — строго проговорил, прикусив язык с ещё большим энтузиазмом, продолжил пытки.

— Неть! — обожаю его дразнить.

— Вредная девчонка! Второй раз отказываешь, вот подменю тебе противозачаточные на витамины, тогда точно согласишься.

— Матвей?! — сдуваю локон с лица и смотрю на него удивлённо, — только попробуй, — прищуриваюсь и больно щипаю его за бок.

— Так, заигрались мы что-то с тобой, я в душ! Твоя подруга, тебе и встречать, — суетливо подскакивает с кровати.

— Стоять, — шиплю в его удаляющуюся спину.

Не реагируя, скрывается в ванной комнате. Гад! Он же несерьёзно? Хотя… Может! Я и правда ему сегодня отказала второй раз. Считаю, рано нам жениться. Мы счастливы и без штампа в паспорте. Но таблетки я на всякий случай перепрячу!

3 года спустя…

Арина

Присела на скамейку у могилы матери, чувствуя, как лёгкий ветерок колышет волосы. Первый мой визит к ней, с момента похорон. Прошло три года с тех пор, как её не стало, и столько же времени понадобилось, чтобы отпустить обиду и боль. Закрыла глаза и глубоко вздохнула, позволяя воспоминаниям заполнить сознание.

"Мама, — начала, — долгое время я злилась на тебя. Не могла понять, почему ты поступила так, как поступила, и никогда не любила меня."

Посмотрела на могильную плиту, улыбаясь сквозь слёзы. Меня прорвало, нужно было выговориться, хоть так, раз при жизни не довелось.

"Я хочу, чтобы ты знала: я люблю Матвея. Он стал для меня всем. Чуткий, заботливый, с ним чувствую себя любимой и защищённой."

Положила руку на свой слегка округлившийся живот и продолжила:

"У меня теперь есть семья, настоящая, о которой всегда мечтала. Матвей и я ждём ребёнка. Я беременна, мама, и так счастлива. Надеюсь, что ты хоть чуточку за меня рада… Сейчас, спустя годы, боль притупилась, все мы совершаем ошибки, и знаешь, я не хочу больше держать в своём сердце обиду. Хочу встретить своего сына, когда он родится, с чистым сердцем. Я прощаю тебя и отпускаю всё, что было между нами."

Замолчала, пропуская через себя все эмоции, которые хлынули в этот момент. Встав, посмотрела на фотографию: ощутила, как сердце наполняется миром и спокойствием. Какой бы мама ни была, она продолжала оставаться частью моей жизни, и теперь между нами, наконец, воцарилось прощение.