Книга Сводные. Любовь на грани, страница 175 – Ева Риччи

— Уже понял, когда утром в мой кабинет вошёл оперативник УБОП — Константин.

— Вы не хотите рассказать, как до расследования додумались? — вопросительным взглядом окидывает собравшихся Сергей Владимирович.

— Ничего удивительного, на Ирину твою посмотрели и решили все узнать о ней. Ты же не удосужился супругу проверить. Сережа, пятьдесят скоро, а ведешь себя на двадцать, — отчитывает Алевтина Петровна.

— Я извиняюсь, что прерываю вашу семейную беседу, но нам пора. Сергей Владимирович, жду вас завтра в девять у себя.

— Кому нам? — высокомерно подняв бровь, спрашивает старушка.

— Синицина Арина Александровна, вы задержаны по делу “о соучастии в покушении”. У вас есть право на защиту и на адвоката. Пожалуйста, следуйте за мной.

— Подождите, что происходит? Царёв? — шипит Татьяна.

— Тань, не мешай, это их работа, — равнодушно отвечает.

— Понятно, — кинув яростный взгляд на хозяина дома, переводит внимание на Константина. — На сколько девочку задерживают? Я могу поехать с вами?

— Арина арестована на сорок восемь часов, до выяснения обстоятельств. Этот срок может быть продлён судом в определённых случаях, если необходимо дополнительное время для проведения расследования.

— Какая статья, говорите? — серьёзным тоном задаёт вопрос Алевтина Петровна. — Нужно для понимания, какого адвоката к вам отправлять.

— Степень уголовной ответственности и возможные наказания определяются судом и зависят от обстоятельств дела, роли каждого участника и других агрегирующих факторов, — снисходительно говорит оперативник.

— Ясно, не хотите отвечать на поставленные вопросы, ждите Астахова. Я в вашем клоповнике девочку не оставлю.

— Сын, останься с Матвеем. Мы с Ариной в полицию. Беспредел! Нашли крайнюю! — возмущается Татьяна.

Шок, уголовная ответственность… обвинение… соучастие? Это мне? Сижу и у меня вакуум, голоса доносятся через раз, в тумане, чувствую, как начинаю сползать по креслу. Меня утягивает в спасительную темноту и тишину. Перед тем, как провалиться в бездну, встречаюсь с любимыми глазами, в которых пустота… безразличие… Нет там ничего... Как же больно и страшно…

АРИНА

Дорогу до полиции не помню, все как в тумане. Кто-то сильной ладонью успокаивающе гладил по голове, я прижималась к мускулистому мужскому плечу. Фоном слышала строгий голос Татьяны, отдающей распоряжения по телефону, пронзительный вой сирены полицейской машины, проникающий сквозь шум в уши. Пришла в себя окончательно в кабинете Константина. Третий час в полицейском отделении, допрос серьёзный. У меня забрали телефон, хорошо, что не надели наручники, как особо опасной преступнице. В мобильном что-то проверяют, мне периодически показывают фотографии незнакомых мужчин, спрашивают контактировала ли с ними. Заставляют вникать в выписки счетов, там большие суммы на снятие. На меня напирают и предлагают сотрудничать с органами.

Следователь настаивает, что знала про планируемое убийство. Михаил дал показания против меня, заявив про якобы изначальный план: мать спит с Царёвым старшим, а я — с младшим. Показали фотографии меня в машине матери в тот день, когда она договаривалась с киллером. Я вспомнила, тот день, мать настояла, чтобы я поехала с ней в больницу. Понятно, сделала специально, до меня дошли её слова, что в стороне не получится остаться. Ирина Алексеевна — страшная женщина, собственную дочь не пожалела и подвела под статью. Сегодняшнее число выбрано не случайно, как и день переговоров с киллером: они забавлялись, выбирая важные даты семьи Царёвых. До сих пор не могу поверить в происходящие: всё кошмарный сон, хочется забиться в уголок и просидеть остаток жизни. На пятом часу допроса просто отказывалась реагировать и отвечать на вопросы: сижу и гипнотизирую стрелки часов на стене за спиной следователя. Они помогают удерживать сознание на плаву: я напугана и жутко устала. Из меня выкачали силы.