Книга Мое карательное право, страница 6 – Мэри Блум

— Я в любом случае пойму, если ты мне соврешь, — серьезно заметила Лиза.

В принципе, да — как и я бы с легкостью понял ее ложь. Мы для этого были слишком давно и слишком близко знакомы. Так что я рассказал ей все, как есть, взяв предварительно обещание не додумывать больше. Я договорил, и на некоторое время повисла тишина — можно было даже подумать, что звук отключился и осталась только картинка с нервно кусающей губы Лизой.

— И кто может за этим стоять? — наконец спросила она.

— Список длинный, — отозвался я.

Она рассеянно дернула плечом, и кружево халата поехало вниз, открывая тонкую лямку сорочки и девичью кожу, похожую в свете камеры смартфоны на изящный мрамор — точь-в-точь как у статуи небесной хранительницы.

— Дед, наверное, уже тоже в курсе, — задумчиво произнесла Лиза. — И, наверное, в ярости…

— Наверное, — согласился я.

— Его бы звонок ты десять раз не сбросил! — снова завелась она. — Больше со мной так не поступай!

— Это что, приказ?

Подруга нахмурилась — сурово, но при этом очень мило.

— Да, приказ! Понял?

— Конечно, понял, моя принцесса, — с усмешкой кивнул я.

— Хватит иронизировать! — проворчала она. — Подарок мой тебе доставили?

— А, так это твой подарок, — я перевел камеру на черную коробочку на кровати. — А я-то подумал, еще одна бомба…

— Оставлю их для личной встречи, — съязвила она в ответ. — А пока что спокойной ночи!

— Спокойной ночи, Лиза, — уже тепло улыбнулся я. — Спасибо, что обо мне заботишься.

— Мне же не все равно… — тихо отозвалась она.

Вызов завершился, и ее лицо медленно скрылось за чернотой экрана. Отложив смартфон, я подхватил с кровати коробочку и с любопытством развязал бант. Стенки послушно разъехались, открывая лежащую внутри черную кожаную записную книжку с золотыми уголками, совсем крохотную, какая с легкостью поместится в кармане. Но в Лизиных подарках самым интересным обычно было не то, что снаружи, а то, что внутри. На обороте первой страницы имелась надпись, сделанная аккуратным округлым почерком — “Любимому Другу”. А снизу шла приписка тем же почерком: “Можешь вычеркнуть любое слово, которое не устраивает. Только потом сообщи какое…”

Смартфон снова завибрировал, уведомляя о новом сообщении.

Полли: “Только закончилась съемка. Зацени!”

Следом в окошке появилась фотография. За пеленой дождя на смотровой площадке Трокадеро с видом на Эйфелеву башню стояла Полина, глядя в камеру чуть снисходительно, как опальная царица. Фон снимка был намеренно выкрашен в серый — и кроме него остались лишь два цвета: черный, как ее короткие волосы, и алый, как помада на ее губах, узкое платье на ней, зонтик, который она держала в одной руке, и бутылочка популярного брендового парфюма в другой. Пару дней — и эти снимки будут повсюду. Полли, что называется, продавала товар лицом.

Едва я рассмотрел снимок, как в чат упало еще одно сообщение.

Полли: “Как прошел праздник?”

Отлично — хоть кто-то сегодня не добрался до новостей.

Я: “Обычно.”

Полли: “Ничего, прилечу в Питер — и все исправим…”

Полли: “Подарок уже ждет своего именинника…”

Затем в окошке появился еще один снимок, явно сделанный лежа — стройные женские ножки в черных чулках, приветливо разведенные в стороны, на фоне белоснежных простыней. Что поделать, Полина была из тех девушек, которые предпочитают получать подарки сами, а не дарить их, а потому считала себя самым большим подарком, который она может презентовать. Даже сложно сказать, сколько раз я его уже распаковывал.