Книга Час гончей, страница 94 – Мэри Блум

Арчи же снял очки, и непроницаемо черные глаза стали пристально вглядываться в глубь темной ямы. Свежевырытые могилы — это самый верный, самый быстрый путь на ту сторону. Если, конечно, это правильное кладбище, правильная земля, пропитавшаяся Темнотой.

После пары минут тщательного изучения черной земли Арчи медленно вернул очки на нос и качнул головой. Увы, опять не повезло. На всякий случай мы обошли все кладбище, заглянули в каждый склеп, осмотрели каждый глухой угол — и вновь уехали ни с чем.

Домой я вернулся довольно поздно. В окнах гостиной было уже темно, и все разбрелись по комнатам. Даже веном в зеркале на стене, обычно рвавшийся поболтать, сейчас застыл под ободком крохотной неподвижной тенью. Когда я поднялся в свою спальню, Уля сидела на кровати в одной сорочке и с помощью огромной щетки заботливо наводила красоту своему Снежку, чьей пушистой шерстью в доме уже удобрено все. Этот мелкий паршивец все время был у нее на руках, или на коленях, когда она сидела за столом, или в ногах, когда ложилась в постель. Такими темпами она скоро начнет этого щеночка в переноске носить, как ребенка, не выпуская из рук.

— По-моему, ты его разбаловала. Это не ты должна его обслуживать, а он тебя.

— Он не должен меня обслуживать, — отозвалась моя красавица, почесав заразу за ушком, — он должен меня защищать.

— Ну конечно, он будет тебя защищать, — с иронией заметил я, — кто же его еще будет обслуживать так же, как ты?

Стоило мне приземлиться рядом и потянуть Улю к себе, как этот вредный комок мгновенно втиснулся между нами и даже зарычал на меня, не подпуская к хозяйке. Вот уж никогда не думал, что за ее внимание конкуренцию мне составит какая-то псина.

— Видишь, он меня защищает, — прокомментировала это безобразие Уля.

— Вижу, что кто-то совсем обалдел, — я щелкнул его по носу.

Щенок мигом замолк и замер — и лишь в глазах-бусинках читалось «ну только не напоите меня чаем!»

Усмехнувшись, я взял мелкого паршивца за шкирку и снял с кровати. Пора уж и меру знать.

— На лежанку.

Он с досадой посмотрел на меня, а затем, виляя пушистым задом, направился в указанном направлении — медленно, показательно неуклюже перебирая лапками, явно надеясь, что хозяйка его остановит, возьмет на ручки и вернет на место. Уля просяще уставилась на меня. Я мотнул головой — нет, мелкой скотинке в этой постели не место. Щенок нехотя устроился на лежанке, а его хозяйка тут же нашла утешение в моих объятиях.

— Значит, ты теперь «Уля» не только для меня, — вернулся я к теме дня. — Здорово же вы сблизились.

Она хмыкнула.

— Ну вот так. И у меня есть мертвая подруга. Я теперь как ты.

— А как смотришь на то, чтобы пригласить твою подругу сюда?

— В этой комнате она уже была, — сказала моя прелестница, делая вид, что не понимает.

— Прямо сюда, — я постучал по кровати.

— А разве здесь есть место? — Уля невинно взмахнула ресничками. — Вон даже бедному Снежку его не нашлось.

— А разве ты не хочешь попробовать что-то новое?

— Чтобы меня затмили прямо в моей постели? — парировала она.

— Думаешь, тебя хоть кто-то сможет затмить?

Моя красавица с лукавым прищуром оглядела меня.

— Тогда убеди меня, что никто не сможет, и я подумаю.

Подмяв ее под себя, я прибег к самым убедительным аргументам.

В трубке на целую минуту повисло молчание.