Книга Час гончей, страница 70 – Мэри Блум

— Давай, Хароша, ты сможешь! — подбодрила его ведьмочка.

Ладони гостя полыхнули чернотой и таки сумели отбросить один наглый палец из пяти. Однако уже через секунду его снова придавило огромной ладошкой.

— Ну блин! — буркнула Агата и, вытянув из кармана сто рублей, протянула Глебу.

— А я говорил, надо верить в людей, — заметил он, убирая деньги в свой карман и глядя, как костлявый пакостник продолжает удобрять землю мужичком.

Ага, вы скажите еще после такого, что людей надо уважать.

Реслинг человека и аномалии тем временем приближался к закономерному финалу, и мой поганец как всегда выходил победителем — по части подопустить кого-нибудь ему не было равных. Незнакомец уже не столько сопротивлялся, сколько вяло катался, пыхтел, кряхтел и, судя по всему, уже готовился отдать душу Темноте прямо на моем газоне.

— Достаточно, — я спустился с крыльца, — можешь закончить приветствие.

Харон напоследок надавил чуть сильнее, видимо, для полноты гостеприимства решив накормить гостя землей, а потом небрежно сполз со своего незадачливого соперника и триумфально удалился в дом вслед за поманившей его Агатой. Глеб остался на крыльце, предвкушая еще одно зрелище. Я же склонился над испачканным, растрепанным мужчиной.

— Ну и кто ты у нас?

— Это просто возмутительно! — пропыхтел тот, перекатываясь со спины на четвереньки. — Я пришел в этот дом не для того, чтобы меня унижали!

— И зачем пришел? — полюбопытствовал я, наблюдая, как с четверенек незнакомец шатко поднялся на ноги.

— Мой клиент, Павловский, — буркнул он, трясущимися пальцами оправляя помятый воротничок, — требует от тебя официальных извинений за нанесенное оскорбление! А также денежной компенсации за испачканный костюм!

— Твой? — уточнил я, оглядывая его измазанные землей пиджак и брюки, светлая ткань местами даже позеленела от травы.

— Его! — с досадой процедил этот горе-колдун. — И если ты рискнешь проигнорировать, то узнаешь, что такое сила Клики!

Да я уже узнал — вон стоит вся ее сила сейчас передо мной, грязная, всклокоченная, шатающаяся, способная максимум сдвинуть с места мизинчик моей аномалии.

— И где же я имел удовольствие пересечься с твоим клиентом?

— Там, куда сброд вроде тебя вообще нельзя пускать… — проворчал этот Кликун. — В ресторане «Империал»! И унизил его на виду у всего светского общества!

А, тот одноклеточный, который замахивался на Нику и которого потом моя змейка покатала в грязи. Сколько уже замечал: какой клиент, такой и колдун.

— И если ты считаешь, — не унимался он, — что репутация твоего мертвого отца дает тебе вседозволенность, то ты ошибаешься! Ты зашел не в тот круг, где можешь действовать безнаказанно!

Ясно — значит, моя репутация еще не достаточна для того, чтобы они считали меня безнаказанным. Что ж, придется тогда немного прокачать свою репутацию. Вот на тебе и прокачаю.

— …Так что, Павловский, завтра как примерный мальчик придешь к моему клиенту и прилюдно скажешь… — продолжалось рядом вещание.

Я уже давно хотел кое-что потестить — не из Седьмых Врат, мужику повезло — из другой книжки, которую первой купил в трущобах. Для этого благого дела мне как раз был нужен подопытный — такой, которого не жалко. Вот удача-то.

— …А потом, Павловский, перечислишь на его счет…

Чтобы поймать чужую душу, не всегда нужно прикосновение. Порой, когда человек возбужден или взвинчен, ее колебания я улавливаю и так — просто стоя рядом. Вот и сейчас я их отлично чувствовал: от гостя аж фонило, словно накатывало волнами — мне оставалось только сгрести их в кучку и мысленно на нее поднажать.