Книга Час гончей, страница 59 – Мэри Блум

— Не надо так со мной, мессир, — вкрадчивым мягким голосом протянула эта красота. — Не будь меня, не было бы и тебя.

— Да, и кто же ты мне? — с иронией уточнил я. — Отец или, может быть, мать?

— Не будь меня, — отозвался мой новый собеседник, — и твоя мать не пришла бы к твоему отцу, и ты бы не стал таким способным, каким стал…

Вот же льстец. Веном по сути своей паразит — самостоятельно существовать он не может. Он подселяется к носителю: человеку, животному, птице — к кому сумеет. Захватывает живое пространство и паразитирует на нем вовсю, занимая и тело, и мозги. Именно веномы превращают девушек в пифий.

— Так что можно сказать, ты — мой лучший перформанс…

Если уровень сознания аномалии максимум тянет на уровень кота или домашнего пса (Харон тому пример), то веномы напоминают джиннов. Они могут жить тысячи лет, могут поменять тысячи тел, не умирая вместе с носителями — они бессмертны, пока Темнота не растворит их сама. И довольно о многом могут рассказать, если соизволят, конечно.

— Я лицедей, актер, артист… — продолжала распинаться маска.

И клоун — судя по всему.

— Девушку мою зачем пугал? — прервал я это словоизлияние.

— Почему сразу пугал? Предупредить хотел, что будет опасно. К тому же, — вкрадчиво добавил этот артист, — мы с ней здорово поладили. Со мной она понравилась себе намного больше… А ты не думал, что и тебе бы со мной она понравилась больше?

Ну вот мы и добрались до главного. Умеет Темнота запудривать мозги — только не на того нарвалась в этот раз.

— Будешь умничать, коробка и подвал, — напомнил я. — И даже не рассчитывай, в нее я тебя не подселю.

— А в кого подселишь? — мигом поинтересовалась маска.

— А чем ты можешь быть мне полезен?

— Если найдешь мне тело, — с ходу, словно давно обдумывал это, выдал веном, — то все мое чувство Темноты будет служить тебе. О следующем нападении узнаешь заранее. Все, что знаю я, будешь знать и ты. И я буду помогать тебе со всем, чем захочешь…

В принципе, интересное предложение — у меня много вопросов к Темноте.

— Я ведь многого не прошу, — не дождавшись ответа, продолжил мой жаждущий внимания собеседник. — Просто хочу гулять, смотреть мир, радоваться жизни. А вместо этого сижу в темном тесном узилище… Выпусти, и я буду тебе полезен.

Маска замерла в зеркале, глядя на меня чернотой из пустых глазниц.

— Докажи, — сказал я, — и я подумаю.

Миг — и неживые губы растянула улыбка.

— Хочешь, дам ответ на мучающий тебя вопрос?

— А что ты знаешь о мучающих меня вопросах?

— Не я, — ответил веном, — Темнота. Темнота говорит мне, а я говорю тебе…

— И что же она тебе говорит, артист?

— Где искать ответ. Я бы мог показать тебе дорогу, но для этого мне нужны ноги.

Наверное, я тебя удивлю — но чтобы показать дорогу, хватит и языка.

— А без ног не можешь? — усмехнулся я.

— А без ног могу сказать всего два слова. Братство Возвращения…

Братство Возвращения… Эти-то мутные ребята тут при чем?

В последнее время у меня было много мучающих вопросов — а как иначе, когда мою спину никто не прикрывает и каждая ошибка может стоить жизнь не только мне, но и дорогим мне людям — вот только ни в одном из этих мучающих вопросов не фигурировало Братство Возвращения… Хотя, нет — пожалуй, в одном все-таки мелькало. Но это казалось настолько абсурдным, настолько невероятным, что мысль я сразу отмел. Это было бы слишком даже для тебя. Или ты и правда зашел так далеко? Ухмыляющийся портрет в гостиной точно не даст ответ.