Книга Час гончей, страница 34 – Мэри Блум

Прерывая веселье, рядом задергался смартфон. На экране высветилось знакомое «Бладхаунд». Этому-то чего надо?

— А что ты не поделил-то с отпрыском Волкодава? — раздалось на той стороне. — Зачем на него набрасываешься?

— Тебя еще не спросил, на кого набрасываться! — огрызнулся Гончая.

— Что-то ты слишком самоуверенный стал. А не боишься, что его щенок тоже кое-что может?

Конечно, может — баб трахать. На эти его навыки он уже налюбовался.

— Тебе-то что? Бесишься, что я больше не в твой конуре?

— Ты мог бы жить и в доме, — спокойно заметил собеседник.

— Твой дом не мой дом. В твоем лесу у меня от силы пара собак, а здесь — их куча!

— А здесь — это где? — вкрадчиво спросили на той стороне.

— Ищи дурака! — Гончая ухмыльнулся. — Так я тебе и сказал!

На пару мгновений в трубке повисла тишина — лишь собаки рядом продолжали довольно урчать.

— Слышал, тебя уже ищут, — вновь заговорил собеседник, — и Синод, и Охотники. Найдут, и будет тебе несладко.

По просторному помещению разнесся глухой смех, отдаваясь эхом от старых, потрескавшихся стен.

— Пусть сначала найдут! Что могут эти Охотники? Набрали слабаков!

— Ну конечно, — в трубке послышался ехидный смешок, — у них же нет Волкодава.

— Не Волкодавом единым! — рыкнул Гончая.

— В общем, заканчивай маяться ерундой и возвращайся ко мне. Как друг о тебе забочусь.

— Ты забываешься, ищейка! Когда мы с тобой были друзьями?

Собаки рядом, перестав урчать, начали сердито поскуливать.

— Смотрю, ты совсем связь с реальностью потерял, — насмешливо констатировал собеседник.

Поморщившись, Гончая оттолкнул скулящих тварей прочь. Да какая реальность? Что этот вообще о ней может знать? Сидит в своем медвежьем углу да носа не кажет, совсем уже нюх потерял! Неужели не понятно, что в этих старых стенах на этой щедрой почве его силы становились почти безграничны? Может, там в лесу в сторожке он и был всего лишь лесником — но здесь он куда больше! Здесь он — сама Смерть. Только Темнота и может быть сильнее.

— Ладно, удачи тебе, — с иронией бросил собеседник и отключился.

Гончая с досадой откинул смартфон. Вот же прихвостень Волкодава! Когда его интересовала чужая удача? Только все веселье испортил.

Разговор с Садомиром вышел именно таким, как я и предполагал — все-таки не зря тот состав Ночных охотников считался легендарным.

— Зная его, — задумался отцовский приятель, сразу оценив ситуацию и без лишних слов перейдя к сути, — я бы предположил, что Гончая нашел самое кровавое место во всем Петербурге и в нем обосновался. Там, где он прячется, должно было произойти много смертей, иначе бы он туда не полез. Очень много смертей…

В трубке ненадолго повисла тишина — лишь было слышно, как глухо тявкал его бладхаунд, проснувшийся среди ночи вместе с хозяином.

— Гончим обычно нужно пространство, — продолжил тот, будто говоря сам с собой, — нужно место, где можно всласть побегать. Но конкретно эта Гончая будет забиваться в темные углы и глухие закоулки, потому что не любит показывать себя. Он не будет жить во дворце, даже если ему предложат. Выберет что-то просторное, но при этом уединенное и всеми забытое, где его оставят одного и он сможет творить все, что захочет…

Ну ясно, тихий угол для маньяка. Вот только тут таких тихих углов пять тысяч наименований — вон вся карта красными пятнами раскрашена, будто кровью залита.