Книга Час гончей, страница 29 – Мэри Блум

Щупальца резво втянулись обратно. Мой же взгляд лихорадочно заметался по комнате. Кроваво-красная дорожка тянулась по полу. За диваном лежал разодранный лоскут футболки, в которой провожала меня Уля, в углу валялся разбитый смартфон Агаты. Однако ни одной из них в гостиной не было.

— Уля! — крикнул я. — Агата!

Мгновения тишины казались звенящими — а затем из моего кабинета донесся писк.

— Я тут!

Я дернул дверь, одновременно по ту сторону щелкнул замок — хотя, конечно, защищал здесь не он. Дверь резко распахнулась, и всклокоченная Агата прыгнула мне на шею и всхлипнула.

— Уля! Где Уля? — выдохнул я.

Трясущейся рукой подруга показала в угол. Пол был забрызган крупными алыми каплями, словно складывавшимися в дорожку. Бледная, мертвецки-бледная, но живая там сидела Уля, зажмурившись, сжавшись в комок — сидела неподвижно, как парализованная, не дергаясь, не дрожа, лишь зажимая рукой глубокую сочащуюся рану на плече. Я подскочил к ней, и, будто очнувшись, она распахнула глаза и потянула обе руки ко мне.

— Я подумала, все, — как в бреду, прошептала она. — Подумала, это за мной… Вернулся…

Стоило ее обнять, как по всему ее телу пронеслась лихорадочная дрожь. Конечно, никто не хочет пережить подобное дважды.

Кровь еще обильнее потекла из раны — довольно глубокой, рваной, испортившей красивую нежную кожу.

— Бинт и твою мазь, — приказал я застывшей рядом Агате.

Ведьмочка послушно выскочила из кабинета, я же перенес Улю на кушетку. Ее руки крепко обвились вокруг меня, пальцы вцепились, словно не желая ни на миг отпускать — и только когда подруга вернулась с лекарством, я осторожно разжал объятия, чтобы мы могли все хорошенько перебинтовать.

— Если грамотно лечить, даже шрама не останется, — заверила ее ведьмочка, аккуратно завязывая на плече белый бантик. — Не зря же я учусь…

Уля машинально кивнула, будто не до конца понимая, о чем речь — лишь отчаянно держалась за меня здоровой рукой. Агата же успела прийти в себя и, плюхнувшись рядом, затараторила, описывая события вечера. Как в дом, выбив окна, ворвались две твари — одну псину, которую полетела прямо на Улю, в последний момент отбил Харон, другой же подруга ударила Темнотой по глазам, и пока та яростно скулила, подхватила задетую когтями Улю и утащила в мой кабинет.

— Ты же говорил, — перестав частить, всхлипнула она, — что тут безопасно…

— Умница, — продолжая держать Улю одной рукой, другой я обнял ведьмочку и прижал к себе. — Все правильно сделала.

Она снова всхлипнула и уткнулась в мое плечо. В гостиной внезапно послышались шаги, и в кабинет вбежала встревоженная Дарья.

— Вызывай отряд зачистки, — я перехватил ее взгляд, — пусть приберут…

Ночь за окном казалась совсем черной, и спокойной ее было сложно назвать. Из гостиной внизу доносился шум: возня, шаги и голоса. Не теряя времени, Дарья позвонила в Синод, и «Валькирии», приехавшие по такому поводу, теперь наводили порядок, убирая черные расплывшиеся кляксы с моего пола. Мы же всей компанией расположились этажом выше в моей спальне. На кровати вокруг меня поверх одеяла с одной стороны лежала Уля с перемотанной рукой, с другой — Агата. Глеб, которой спешно примчался из клуба, развалился в кресле рядом, вытянув ноги на кровать и попинавшись немного с ведьмочкой за свободное пространство. Однако сейчас у нас царила тишина — слышно было лишь мирное сопение. Правда, не со всех сторон.