Книга Кукла и ее хозяин, страница 122 – Мэри Блум

— И почему не понял? — тут же наехала на него Агата. — Я что, не похожа на ведьму для мессира?

А вот тут Ярик уже испугался по-настоящему и еще минуту распинался теперь уже перед ней, что не желал ее никоим образом обидеть. Рядом тем временем раздались шаги, и к столу подошел еще один парень — и снова не Глеб. И чего же столько желающих влезть в наш ужин?

— Господа, — нахально откидывая рыжую челку, выдал незнакомец, — это наш столик! Требую освободить.

Ах, то есть даже не просишь, а сразу требуешь. А кто ты вообще такой? Молодой, дорого одетый, на пальце перстень с ревущим мишкой — не гербовый, но довольно пафосный. За спиной рыжего топталась компания из еще одного парня и двух девиц, не полезших на линию огня, но всем видом болеющих за своего одинокого воина.

— И с чего же вы взяли, что можете здесь что-то требовать? — полюбопытствовал я.

— Ярик, — рыжая челка повернулась к беспокойно заерзавшему на сидении парню, — объясни своим друзьям, почему им нужно свалить.

Стул напротив скрипнул, и Ярик резко развернулся — но, к его чести, не к нам.

— Игорь, — с нажимом произнес он, — это же мессир Павловский!

— И что? — продолжая ухмыляться, тот окинул взглядом мою печатку. — Я — Ночной охотник! Мне что прежний мессир Павловский, что нынешний до одного места…

Да уж, а ведь в интернете полным-полно сайтов с тестами на ай-кью — вот ему бы не помешало пройти парочку и задуматься, если сможет, конечно. Мельчают нынче Ночные охотники. Если бы не прежний мессир Павловский, едва ли бы он мог вообще говорить про этот статус с такой гордостью. И чему их в Синьории только учат?

— Ладно, — подытожил я, — на ваше счастье, мессиру Павловскому вы тоже сегодня до одного места. Так что последуйте своему совету и свалите.

— По-хорошему не понимаете? — рыжий прищурился. — Сейчас все будет… Эй! — громко щелкнул он пальцами, подзывая официанта. — Сюда!

Обнимая пустой поднос, как щит, тот с несчастным видом подошел к нам.

— Объясни господам, — потребовал этот недо-охотник, — что столик наш!

Вот же бедняга, все за него кто-то должен объяснять. Своих слов, видимо, не хватает.

Официант взглянул на меня, на мою печатку и, сдержав вздох, снова повернулся к нему.

— Но господа забронировали столик на вечер. А вам мы уже накрыли в другом зале, — максимально миролюбиво произнес он. — Позвольте я вас провожу…

— Их проводите! — нагло бросил рыжий. — А мне надо мой столик! У меня на него вечная бронь! Я только за ним и ужинаю!

Ты еще ножками потопай и зареви. Ну что за люди, самомнение как у коровы в стойле, которая считает, что весь мир существует только для нее — когда ее гладят, кормят и щупают за вымя, а ей остается только мычать, если что-то не устраивает.

Официант перевел глаза с него на меня и обратно, глядя обреченно, как человек, оказавшийся между двумя хищниками, которого еще не сожрали, только потому что те не могут поделить добычу. Вот только качающий права вовсе не хищник — а цирковой мишка, чью недовольную морду я, кстати, уже видел в другом месте.

— Займитесь нашим ужином, — отослал я официанта, — а мы тут сами разберемся.

Выдохнув, он мгновенно смылся. Я же повернулся к наглецу, на чьем пальце скалился медведь.

— Кольцо ваше?

— Отцовское, — отозвался тот, борзо помахивая побрякушкой. — Семейная реликвия!