Книга Дом колдуна, страница 60 – Мэри Блум

— Говорите со мной на “вы”! — возмущенно выдохнула она. — Вы не можете мне тыкать!

— Это мой дом, а ты мой гость. А в своем доме я могу обращаться к тебе, как хочу. А если не нравится, дверь открыта. Насколько я понял, тебя здесь больше ничего не держит.

Она вздрагивала от каждого “ты” и “тебя” как от подзатыльника. Неужели весь мир к ней обращается исключительно на “вы”? Наверное, даже собаки на улице лают на нее как-то особенно уважительно. Надо как-нибудь послушать.

— Да как вы смеете! — наконец взорвалась мадам.

— Мессир, — напомнил я.

— Нет, — она упрямо поджала губы.

— Как хочешь.

Несколько мгновений посверлив меня взглядом, она развернулась и вышла из кабинета, звонко хлопнув дверью. Следом не менее звонко хлопнула и входная дверь — и в доме сразу стало гораздо тише. А мне уже больше ничего не мешало начать исследовать стол, который в детстве от меня прятали так, будто там хранились несметные сокровища.

Однако вместо сокровищ в верхнем ящике валялись обрывки бумаг с его кривым корявым почерком, огрызки карандашей и огрызки папирос. Надо же, даже не знал, что он курил — видимо, начал в последнее годы. Чуть дальше обнаружились зарядник и смартфон. Разбитый, расколоченный экран изрисовали глубокие, аж до микросхем трещины — похоже, предусмотрительно сломал, чтобы не оставить доступа к своим прежним контактам. Так и есть: рядом лежала разломанная надвое сим-карта. Вижу, кто-то отлично подготовился к своей кончине — прямо все учел.

В самой глубине ящика под грудой всего этого добра я наконец нашарил позолоченную шкатулку, которую отлично знал. Твоя трофейная коробочка — предмет особой гордости. Кажется, она стала намного тяжелее за прошедшие годы. Я распахнул узорчатую крышку, и внутри ярко заискрили кольца и перстни, насыпанные аж доверху. Разные формы, разные размеры, разные камни — сокровища, за которые их прежние хозяева были готовы убить. Но явно не смогли.

Их здесь было гораздо больше, чем в моем детстве — смотрю, коллекция изрядно пополнилась. У колдунов есть добрая традиция: брать трофеи с побежденного, и каждое кольцо в шкатулке означало, что кому-то ты утер нос, а может и отрезал.

— Иногда это снимают с мертвых, — говорил отец, показывая мне эту коробочку в детстве и небрежно пересыпая перстни из руки в руку. — Но самый смак, когда это отдают живые. Сами, — он сделал паузу. — Знаешь почему? Так они добровольно признают свое поражение и твою победу. Твою силу. Понимаешь?..

От коробочки даже сейчас фонило силой — чужой отобранной силой. Все эти перстни — показатели могущества колдуна. Потерять такой немыслимо, а когда его отберут у тебя — позорно. Лучше сразу сдохнуть. У этих вещиц нет рыночной цены — их цена гораздо выше. Ведь на кону честь, гордость, достоинство и превосходство — а на них всегда повышенный спрос. Если все это продать, хватит на особнячок где-нибудь рядом с Зимним дворцом. Вот только вряд ли бывшие хозяева захотят так позориться, чтобы приходить и выкупать — это как расписаться в собственном бессилии. Решать такой вопрос деньгами — путь слабаков.

Среди всего этого добра на самом дне, словно спрятанная от любопытных глаз, лежала самая ценная вещь здесь — позолоченный гербовый перстень. Тот самый, который прежний хозяин этого дома носил не снимая с безымянного пальца левой руки, показывая всем свои права называться мессиром, владельцем этого места. Я взял в руки массивную холодную печатку, на которой одна собака безжалостно трепала другую собаку. Можно было и не спрашивать, какой в этом смысл — герб полностью отражал характер прежнего хозяина.