Книга Дом колдуна, страница 25 – Мэри Блум

— Приехали, — торопливо шагнул к нам ждавший внутри приказчик и протянул руку для приветствия.

Савелий был всего на пару лет младше почившего хозяина дома — слегка за сорок, максимум сорок пять. Сколько я себя помню, он всегда служил здесь приказчиком, вел дела. Хороший, ответственный, хозяйственный мужик. Каждый месяц он приезжал в Родное поле и привозил скверну для нас с Глебом — так что знал я его неплохо.

А вот мадам рядом с ним видел впервые. Аккуратный пучок из светлых волос, без единой выбившейся пряди, никакого макияжа, никакой улыбки, никакой попытки понравиться или произвести впечатление. В белоснежной блузе с голубым галстуком, белоснежной юбке ниже колена и белоснежном кителе с большим голубым крестом на левом плече — отличительным знаком Святейшего Синода. Но самым примечательным был взгляд, колючий и режущий, как канцелярский нож. Хотя вряд ли она вообще ходила дальше канцелярии.

— Мои соболезнования, — сказал Савелий.

Мы с Глебом молча кивнули.

— Что он с собой сделал? — нарушая повисшую тишину, спросил я.

— Повесился, — коротко ответил приказчик.

— Записку какую-нибудь оставил?

— Нет, — он мотнул головой, — мессир ни с кем не попрощался, — и снова вздохнул. — Мои соболезнования…

На пару секунд гостиную опять окутала тишина, которую затем нарушил выразительный женский кашель, требующий внимания.

— Позвольте, я вас представлю, — Савелий торопливо указал на незнакомку в форме. — Загорецкая Дарья Алексеевна, — следом коротко представил нас и пояснил: — Она наблюдатель от Святейшего Синода.

Хм. Иными словами, некоторое время чиновница будет жить здесь.

— И надолго, Дарья? — полюбопытствовал я.

— Дарья Алексеевна, — важно поправила она.

“По отчеству? — хмыкнул Глеб в моей голове. — А кто-то не треснет?”

Понять его возмущение несложно. На вид она была всего на пару лет старше нас — ей от силы двадцать пять, ну максимум двадцать семь — кто тут разберет. Но пафоса явно добавлял не возраст — взгляд как-то сам собой упирался в нашивку с голубым крестом на ее плече, которым она как бы невзначай повернулась к нам. Мало ли, вдруг еще не заметим.

— Я здесь, — продолжила мадам из Синода, — пока у дома не появится новый хозяин.

— Ну так мы приехали, — заметил я.

— Значит, вы — наследник? — спросила она, пристально вглядываясь в меня.

В связи с отсутствием подходящего наследника… Взгляд машинально упал на портрет. Как же ты все усложнил.

— Как видите, — ответил я.

— Тогда это для вас, — чиновница указала на журнальный стол.

На витом круглом столике, стоявшем перед камином между двух бархатных кресел, лежала толстая пачка писем, каждое из которых было адресовано лично мне. Надо же, никогда не видел столько корреспонденции: даже у дяди в кабинете столько за раз не лежало. И ведь копились не неделю и не месяц. С тех пор как стало известно о смерти хозяина дома, прошли буквально одни сутки, а уже все так подсуетились. Похоже, никто даже не сомневался, что я сюда заявлюсь.

Подойдя к столу, я вскрыл парочку конвертов. Везде одно и то же “уважаемый”, “досточтимый” — как же люди распинаются, когда что-то от тебя хотят. А они все хотели одного: купить этот дом.

— Уверена, там есть и достойные предложения, — подала голос чиновница.

— По-вашему, мы здесь, чтобы продать дом? — я отложил конверты.